— Да, конечно. Только попрощайся с малышом!
Алла настороженно глянула на зубастого питомца, который тут же подбежал к двери, перегородив ей путь, и с опаской коснулась ладонью мохнатого уха. Пёс расплылся от удовольствия, клацая клыками от радости. Вид огромных бивней толщиной с её руку снова напугал девушку, и она резко отдёрнула ладонь.
— Пожалуй, хватит… На сегодня.
— Доброго пути, барышня! И хорошего вам дня! Малыш, пропусти гостью.
Сжав книгу двумя руками и совсем забыв про косу, которую Добрыня принял за свою новую игрушку, Алла открыла дверь, запустив в кабинет хоровод звуков.
Старик, увидев завидущие глаза пса, пригрозил ему пальцем, избежав катастрофы, но явно не отбил интерес питомца к светлой верёвочке, заплетённой в увесистую косу.
Растерянная Аллочка, переступив порог кабинета, стояла на металлической платформе тридцатого этажа, оглядываясь по сторонам. За всеми эмоциями и переживаниями, которые свалились на неё за последние двадцать минут, она совсем забыла дорогу назад.
Просунув голову в ещё открытую дверь, она тонким голосом виновато прошептала:
— Я не знаю, куда мне идти…
Велим улыбнулся и тут же подлетел к выходу.
— Пойдём, я тебя провожу. Мне как раз нужно в общий зал.
Старик тоже вышел на платформу и запер дверь, оставив Добрыню в одиночестве.
— Как сладко пахнут сегодня эти цветы! — пропел он, наклонившись к двери. — Колокольчики… М-м… Они чудесны! Ну пошли, дорогуша.
Алла, ещё крепче сжав книгу, поплелась следом, еле успевая за быстрыми и уверенными шагами своего спасителя, и даже не успела удивиться необычному устройству двери, которая вмещала в себя несколько карликовых деревьев и десяток цветущих кустов, при том что в открытом виде казалась не толще обычного проёма. Теперь, когда ей не нужно было думать о запутанных поворотах, девушка с ещё большим интересом оглядывалась по сторонам и не уставала восхищаться открывающимися видами на общий зал. Снова заметив зеркальную дверь на своём пути, Аллочка бегло остановила взгляд на своём отражении и, ужаснувшись состоянием причёски, принялась судорожно прилизывать торчащие пряди.
— Не волнуйтесь, сударыня! Вы прекрасно выглядите, — подшучивал старик, чем снова вызвал приступ смущения.
Через пару минут оба стояли на первом этаже, оглядываясь по сторонам.
— Ну вот мы и пришли, дорогуша! Запомнила дорогу?
— Ага…
— Ну бывай! — Велим махнул рукой и, подпрыгивая на ходу, отправился по своим делам, оставив Аллу на краю огромного зала.
Работа кипела, народ по обыкновению бегал во всех направлениях, голоса сливались в один общий хор. Девушка стояла, переминаясь с ноги на ногу, словно заблудившийся котёнок, и разглядывала пролетающих мимо сотрудников. Она ещё не успела ни с кем подружиться, а проявить инициативу к знакомству и заговорить первой не решалась. Опомнившись, Алла посмотрела на книгу, которую крепко прижимала к себе всё это время, заинтересовавшись надписью на обложке. Узкие буквы с красивыми изгибами и плавными линиями, выполненные из меди, красовались по центру, переливаясь красными бликами.
— Да-ни-ил… — прошептала девушка, проведя пальцами по чёрной коже — Странное имя.
Глава 6. Красная пелена
Даниил был готов смириться с любым решением, лишь бы прервать томительное ожидание и беспорядочные мысли, которые за последние несколько часов высосали из него все силы. Собственные страхи и сомнения наказывали сильнее, чем любой приговор, и оказались для него самым трудным испытанием. « Скажи уже что-нибудь! Всё равно что…» — думал про себя Даня, опасаясь собственного дыхания, и резко одёрнул голову от неожиданности, когда судья с треском закрыл крышку ноутбука, предвещая окончание встречи.
Нарушив тишину, Олег Степанович приоткрыл дверь. Прохладный воздух вихрем закрутил лежащие рядом бумаги и ворвался в салон влажным запахом выхлопных газов.
— Завтра с тобой встретится человек, решите с ним этот вопрос, — прошипел судья, застыв на полпути. Повернувшись напоследок, он уставился в пустоту, трясясь от злости. — Ты добился своего! Но не думай, что я забуду об этом!
Даня ликовал! Слова прозвучали как спасение, как глоток воздуха, когда ты почти утонул. Не сдерживая улыбки, он добавил:
— Мне нужна полная свобода действий, все обвинения должны быть сняты! В общем-то никаких препятствий по расширению завода быть не должно! —
Будет тебе… свобода… — слова, похожие на волчий рык, перемешались с гулом машин, доносившимся сквозь открытую дверь автомобиля.