Даниил сделал очередной глоток, осушив второй стакан. Закрыв глаза, он рисовал романтичные картины обнажённого тела на берегу океана, почти ощущая скрип песка на гладкой коже Александры. Привкус беззаботного наслаждения перемешивался с волнительными мыслями, и лёгкие сомнения ставили под вопрос своевременность принятого решения. Последующие три дня его голова была забита подготовкой и попытками учесть каждую деталь. Уже сотню раз в своих фантазиях он стоял на коленях перед любимой и протягивал ей кольцо в надежде услышать заветное «да».
Утро понедельника началось как обычно.
Ни о чём не подозревая, Саша собиралась на важную встречу, примеряя перед зеркалом свои наряды, и непринуждённо пританцовывала под музыку, сексуально двигая бёдрами, чем вызывала у Данила лёгкое волнение. Он всегда восхищался её красотой и обаянием, а открытая улыбка и горячий взгляд просто сводили его с ума. Сейчас, с принятием такого важного решения, каждое движение и фраза Александры вызывали в сердце ещё больший отклик и заставляли тело трепетать.
Глупая улыбка и растерянный взгляд всё утро не сходили с лица Даняа, сопровождая его по пути в офис, и оставались там же в процессе очередного судебного заседания, которое, к удивлению многих, началось чётко в назначенное время, загнав всех участников процесса в душный зал.
Заинтересованных людей в этот раз оказалось значительно меньше, журналистов поубавилось, и самая главная активистка тоже пропала без вести. К тому же нельзя было не заметить отсутствие Глеба, который с самого утра не выходил на связь; его место заняла симпатичная журналистка, с которой Антон умудрялся заигрывать прямо во время судебного процесса. Алексей, обычно довольно общительный и открытый, отчего-то сторонился любых диалогов и на вопросы о Глебе загадочно пожимал плечами: мол, ничего не знаю.
Изредка поглядывая на часы, Даня, по-прежнему погружённый в фантазии и размышления о предстоящей поездке, не особо вникал в курс дела, к тому же адвокат ещё вчера заверил, что всё улажено и беспокоиться не о чем. Однако некоторые обстоятельства всё же привлекли его внимание.
Сторона обвинения, дождавшись своего слова, вызвала свидетеля, в роли которого выступал его водитель Георгий.
— Вскрылись новые обстоятельства, которые имеют существенное значение для дела. Прошу суд выслушать показания и принять во внимание предоставленные доказательства.
Даня почувствовал неладное и напрягся. Посмотрел на Алексея. «Что он тут делает?» — читался вопрос в его глазах. Тот ответил взглядом исподлобья и снова пожал плечами.
Гриша теребил в руках какую-то тряпку и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Большие испуганные глаза бегали по залу в поисках моральной поддержки, но, видимо, не находили нужного человека. При этом посмотреть в сторону своего босса он упрямо не желал и изображал полнейшую отстранённость и равнодушие к факту его присутствия здесь.
«Что тут делает Гриша? Почему, чёрт возьми, Лёша сегодня такой странный? И куда делся Глеб?» — продолжался внутренний диалог. Даня на время выкинул из головы цветы, свечи, романтический ужин и внимательно наблюдал за происходящим.
— Представьтесь!
— Полынко Георгий Степанович.
— Кем вы приходитесь Даниилу Викторовичу? — начал допрос высокий мужчина в форме.
— Я его водитель.
— Как долго вы работаете на него?
— Два года.
— Вы виделись с ним пятого сентября утром, примерно в одиннадцать часов?
— Да, мы ездили на встречу.
— С кем была встреча?
Гриша не ответил и только лишь глянул исподлобья на судью, чуть кивнув головой.
— Хорошо. Все мы тут уже погружены в курс дела. Не будем устраивать комедию. Позвольте я включу запись. Олег Степанович кивнул, и на экране телевизора, свисающего с потолка, появился стоп-кадр с видео-регистратора.
«Попробуй и ты!» — виднелась надпись на рекламном щите рядом с остановкой. В ничем не примечательный городской пейзаж вклинился расплывчатый силуэт парня, перебегающего дорогу. Растворяясь в облаке сигаретного дыма, он вытянул руку вперёд, и его смазанная ладонь с зажатой сигаретой занимала половину экрана. По команде секретарь нажала на кнопку, и смазанная картинка ожила. Мужской силуэт исчез за вереницей машин, оставив после себя белое облако дыма, и на фоне послышался звук открывающейся двери.