Я старалась смеяться и шутить вместе с родителями; наш обед проходил в гармонии, мы болтали о работе, футболе и политике. Они ни разу не затронули тему «Алессандро Фаббри» или мою сентиментальную ситуацию. Родители привыкли не вторгаться в моё пространство, за что я им очень благодарна.
В реальности, с теми, кто действительно тебя любил, никогда не требовалось слишком много объяснений или слов, и родители отличное тому доказательство.
В середине дня я вернулась домой. Из квартиры Филиппо не раздавалось ни звука, было ясно, что там никого нет. Даже ставни на террасу оставались закрытыми. Так даже лучше: я не хотела его видеть, а разговаривать ещё меньше. Мы всегда были друзьями, и Филиппо вёл себя со мной вежливо. Никогда меня не судил, даже в тот день, когда мы встретились в Саду. Я призналась ему, что случилось со мной в «MR», и он терпеливо выслушал, не бросаясь приговором о моём поведении.
Я задавалась вопросом, что изменилось или возможно — что с ним случилось. Никогда прежде не видела его с таким выражением на лице и никогда не слышала, чтобы сосед говорил тоном, полным гнева.
В моей голове сформировалось подозрение — Филиппо и Патрик расстались. Он никогда не открывался мне по-настоящему. Знала, что в прошлом много страдал из-за любви, и за год, история с Патриком стала первой, о которой я узнала.
Если случилось какое-то кидалово, не осмелюсь даже представить, через что он проходит. Кроме того, всего за несколько недель до этого Филиппо признался мне, что влюбился после очень долгого времени.
Обида исказила моё лицо.
Потому что, какой бы ни была его ситуация, всё же она не давала ему права так со мной обращаться.
И если я в нём не ошиблась — на что надеялась — Филиппо тоже вскорости всё должен осознать.
* * *
Следующую неделю я вновь провела, словно в пузыре, вдали от остального мира.
Несмотря на то что в офисе была перегружена работой, мне удалось выкроить немного времени для встречи с Виолой. Тогда я рассказала ей, что случилось с Себастьяно. К счастью, я не пересекалась с ним в офисе, возможно, он был занят делом, о котором мне рассказывал. Однако встреча с моей лучшей подругой и воспоминание о том, что произошло, вернули неприятные ощущения, которые я испытала в тот проклятый вечер.
Мы встретились за ланчем в среду; у нас обоих имелся час на перерыв. Я подумала, что сейчас самое время поговорить с ней об этом, но Виола меня опередила. Предполагаю, в глубине души она догадывалась, что случилось.
— Итак, чего же ты ждёшь? — спросила меня с улыбкой, полной намёков. — Ты ещё ничего не рассказала о своём вечере с коллегой, который тебе так нравится. Просто сказала, что объяснишь при встрече. Давай же!
Я прочистила горло, готовясь справиться с повествованием. С грустью посмотрела ей в глаза.
— Виола, ты оказалась права.
— В чём?
— Касаемо того, что тебе не понравился этот мужчина... Я должна была тебя послушать, и не встречаться с ним. Какая я глупая!
— Твою мать, — пробормотала она, прижав руку к губам. Волнуясь и переживая, она наклонилась ко мне. — Что случилось, Сара? Он сделал тебе больно?
— Не совсем, но... он ожидал от меня кое-чего.
— Объясни лучше.
— Мы пошли выпить, а потом поужинать, и до этого всё проходило хорошо, — начала я, глубоко вздохнув, — но, выйдя из ресторана, он заехал на машине на просёлочную дорогу. И там сделал откровенные и непристойные предложения.
Виола побледнела.
— Расскажи мне всё.
— Мы поцеловались, в начале это показалось не так уж плохо, но когда он начал распускать руки, я почувствовала определённую навязчивость, создавшую для меня дискомфорт. Он хотел принудить силой.
— Боже мой, какой ублюдок!
— Ах, не только это, — прошептала ей с саркастическим смешком, — потому что, когда я его оттолкнула, он возмутился. Себастьяно не мог поверить, что такая маленькая сошка, как я, отвергла такого влиятельного джентльмена, как он. Члена правления!
— Ну и что?
— Поэтому я боюсь, что за моим жестом последует возмездие. Себастьяно чётко заставил меня это понять, Виола.
— Ты говоришь о возмездии на работе? — удивлённо спросила она. — Он не может! Заяви на него!
— Конечно, как же нет? Я тоже подумала об этом, и знаешь, даже ему об этом сказала. Но он рассмеялся и, в конце концов, прав. Кто поверит такой, как я, занимающей на фирме мой уровень? Той, кто никогда не скрывала желания стать партнёром, и которая заявляет на одного из партнёров за преследование? У меня нет свидетелей, и потом, мы встретились за ужином и уединились. Как я могу рассчитывать на победу? Он всё предвидел, это очевидно.
— Какой кусок дерьма! — прорычала Виола, качая головой.
— Я должна была тебя послушать и довериться твоему шестому чувству. Вина только моя, и вот результат.
Меня переполняла горечь от испытываемого чувства вины перед самой собой.
— Не говори так, — Виола наклонилась ко мне, взяла за руку и крепко пожала. — Ты не виновата. Он очаровательный мужчина, давай примем это к сведению, и ты не могла знать, что он искал. Ты ему доверяла. Это не твоя вина, Сара, а исключительно его.
Я кивнула, понимая, что она права. Я бы никогда не повторила ту же ошибку, и, возможно, пришло время отдохнуть от всего и от всех.
За последние дни я долго размышляла и поняла — в первую очередь должна научиться ходить одна, и только тогда смогла бы взять за руку того, кто шёл рядом со мной.
Виола была права.
Как всегда.
* * *
— Давай, пойдём! Какое тебе дело, если его там нет?
Неделя пролетела и вновь наступила пятница. Как только я вернулась с работы домой, зазвонил мой мобильный телефон, и мы с Виолой проболтали в течение получаса. Она пыталась убедить меня пойти в «MR».
Но я сделала свой выбор и чувствовала, что это самое лучшее.
— Нет, забудь, — ответила я, смеясь.
— Давай, Сара! Мы повеселимся, выпьем что-нибудь и заведём новые знакомства.
— Виола, ради всего святого! С меня хватит, поверь мне.
Мы вместе рассмеялись, пытаясь разрядить обстановку, в свете последних событий.
— Дорогая, я предлагаю это для твоего же блага... Согласна, и обещаю тебе, что мы не будем заводить новых знакомств. Но ты не можешь сидеть взаперти дома и сегодня вечером. Ты не выходила всю неделю.