Кортеж невесты приезжает позже большинства гостей. Невесту подводят к старшим, которые благословляют ее на жизнь в новой семье. На руки Заре передают младенца. Рита, оставшаяся рядом со мной, поясняет, что это мальчик, чтобы первенец тоже был мальчиком. Молча закатываю глаза. Кого еще может ждать местный мужчина?
Вместе с ребенком невеста должна переступить порог нового дома с правой ноги. Зара входит с ним на руках в главный шатер, для старших и самых почетный гостей.
На арене, простите, в шатре, появляется жених. Недалеко стоят родители и родные братья и сестры невесты и жениха, с семьями. Рядом что-то щебечет бойкая женщина средних лет. Понимаю, что это регистратор.
Гости стихают и обращают взоры к виновникам торжества.
На меня накатывает волнение. Сердце начинает биться чаще. Кончики пальцев покалывает. Ощущение, будто сегодня я теряю подругу. Она больше не будет свободной. Не сорвется со мной на ночном поезде в Питер, не приедет рано утром в гости на завтрак. Теперь у Зары будут другие приоритеты. Муж, рождение первенца, семья. Отгоняю глупую ревность. Убеждаю себя, что это то, чего она так хотела. Значит я должна быть за нее рада.
В борьбе с легкой паникой и эгоистичными мыслями, не замечаю, как Зару и Косту объявили мужем и женой. Догадываюсь лишь по тому, что они обменялись кольцами.
Короткая официальная часть завершена. И свадьба возвращается к соблюдению следующих традиций.
Вот тут меня ждет откровенный сюрприз.
Не менее часа Зара стоит в дальнем углу шатра, лицо ее по прежнему накрыто фатой, а лицо в основном опущено в пол. Это что еще за поза провинившейся?
Я по-прежнему в гневе. Не понимаю я всех этих условнстей, которые по факту принижают женщину.
То и дело ощущаю на себе прожигающий взгляд, а стоит поймать его, лицезрею уже знакомое легкое покачивание головы.
Я стою ровно, на одном и том же месте. Молча, прошу заметить, слушаю Риту. Что не так? Да, мне хочется сорваться, подойти к подруге, встряхнуть ее за плечи, и предложить сбежать с этого представления. Но я кремень. Какие у него опять ко мне претензии?
Гости подходят к Заре и дарят подарки, а после рассаживаются за столы. Дарят в основном драгоценности или деньги, как я понимаю по коробочкам, футлярам и конвертам.
Еще одна особенность, возмутившая меня до предела, это то, что мужчины и женщины рассаживаются за разные столы. Не то, чтобы я хотела оказаться в компании местных мужчин и вести с ними светские беседы. Но они ведь здесь все знакомы, более того большинство – родственники. К чему эта сегрегация?
В шатре поменьше, за столом, собираются дети и подростки, у них нет деления по половому признаку. Значит для нового поколения еще не все потеярно?
Все это время стою рядом с Ритой, она сейчас важный источник информции, мой проводник в местную культуру. Правая нога нещадно ноет, боль нарастает, но я терплю. Несколько раз порывалась подойти к Заре, но Рита осекала – еще не время, подожди.
Мой информатора пояснила, что за общим столом разрешено собираться молодежи, к ним нет строгих требований в соблюдении традиций, но и парни и девушки в возрасте около 20 лет и чуть старше уверенно идут к мужским и женским столам.
На свадьбе нет ведущего. Во главе столов сидят старшие мужчины, они и ведут застолье.
Когда большая часть гостей расселась, к Заре подходит юношу и поднимает фату. Наконец-то! Повинность окончена?
Рита поясняет, что по традции, невеста уходит в отдельную комнату, может присесть и отдохнуть. Но когда к ней заходят гости, она должна продолжать встречать их стоя. Рано радовалась, Злата, рано. Не все еще насладились видом покорной и кроткой молодой жены.
Здесь же для Зары и ее подруг приготовлена отдельная небольшая беседка. И вот теперь, наконец-то, я получаю доступ к телу. И на полных правах несусь обнимать, и, как требуют того приличия, поздравлять подругу.
Ну как несусь, плетусь, игнорируя боль.
4
Наконец-то прорываюсь в беседку невесты и буквально набрасываюсь на подругу с объятиями.
– Зара, милая, ты точно пошла на все ЭТО по собственное воле? Твой праздник и такие унижения… – не сдерживаюсь от возмущения и обиды за подругу.
Зара же по-доброму смеется, отстраняется, продолжая придерживать меня за плечи, смотрит в глаза и говорит словно несмышленому ребенку: