– Если мой брат будет вас обижать, сразу же говорите мне, – подмигивает Георгий, и уходит с семейством, оставив старшую дочь со своим младшим братом.
Вот только что он имел ввиду? Намеки про брата, подмигивания. Ничего не понимаю. Я здесь второй день, никого не знаю и никто не знает меня. Но Георгий смотрел и говорил так, будто мы всю жизнь знакомы.
Решаю не заморачиваться, наверное это тоже что-то на местном. И прошу Давида вернуть мою сумку, которая осталась в багажнике его автомобиля.
– Злата, так мы ведь тоже едем в горы и в машине есть место, – тут же находится Рита, а потом мне тихонько, склонившись над ухом, – Папа просил Давида за тобой присмотреть, но мне кажется он просто приставил ко мне дополнительный контроль, – смешно вздыхает Рита.
Да уж, контроль из меня точно никакой. Я и сама люблю нарушать правила. И когда Георгий успел что-то сказать Давиду обо мне? И главное зачем.
Рита определенно росла шкодой, а повзрослев стала бунтаркой. Но Риту точно никто не старается сломить, ее явно поддерживают, хоть и строго следят. А я думала, что на Кавказе девушкам такое свободное поведение не дозволено. Рита шумная, громкая, говорит, что думает и хочет быть сразу и везде. Узнаю себя. Вот только меня все старались переделать.
Мне сложно отказать Рите, хотя я и не очень хочу снова оказываться в обществе Давида. Рядом с ним мне по-прежнему некомфортно. Да, он красивый и привлекательный мужчина. Но я на такое не ведусь.
Удивительно как легко было рядом с его старшим братом. Георгий глава большой семьи, видно что его слушаются и уважают. При этом он мягкий, даже в своей неоспоримой власти. Давид же более жесткий – по взгляду, голосу, манере общения. Это меня напрягает.
Мне не хочется обижать семью Риты, я уже начинаю понимать, что если демонстративно пойду в другую машину, обижу и новую знакомю и ее семью. Да и в чью машину я пойду? К людям которых опять же не знаю.
Давид уже открывает для меня дверь и подает руку, но делает это как-то надменно. Он больше не говорит ни слова, не возражает, что мы все едем в горы, но смотрит на меня словно победителем в споре вышел именно он. Хотя, благодаря набегу Риты, мы его так и не завершили.
Показную учтивость хочется проигнорировать, но с травмированной правой ногой мне не так легко запрыгнуть в его высокий автомобиль. Приходится наступать себе на горло и принимать помощь.
Мы едем около получаса, проезжаем через красивое и высокое ущелье, где горы расступились, разрешив человеку заглянуть в их самое сердце. Дорога петляет, то влево, то вправо, уводит в опасные повороты.
Давид уверенно держит руль, изредка бросая на меня взгляд через зеркало дальнего вида, а я поймав его, чувствую неловкость, и отвожу свой взгляд к окну. Рита что-то рассказывает про то, где мы проезжаем, приправляет это местным легендами, но я ничего не запоминаю, потому что меня начинает клонить в сон. То ли от извилистой дороги, то ли от новой порции обезболивающего.
Когда мы сели в машину, Давид в своем приказном тоне напомнил, что мне пора выпить таблетку. Очень хотелось возразить, что я сама в состоянии принять это решение. Но сил на сопротивление не оставалось, потому что нога и правда уже долго болела.
Я стараюсь открывать глаза и следить за дорогой, ловить слова Риты, но с каждой минутой становится все сложнее. Не помню в какой момент, но проваливаюсь в глубокий сон.
5
– Злата, Злата, проснись же! Мы приехали, – просыпаюсь от того, что кто-то тормошит меня за плечо.
Межденно открываю глаза и вижу как ко мне уже тянет руки Давид, одну просовывает под талия, обхватывая со спины. Вторую под ноги. Надвигается на меня своей горой мышц. Ничего не спрашивает, не предлагает помощь, а просто действует напролом. Напрягаюсь и инстинктивно сжимаюсь.
– Давид, она проснулась, – веселый голос слева. Это он меня звал. Вспоминаю где я, и что это голос Риты.
– Что вы делаете, поставьте меня, – от возмущения и волнения немного заикаюсь. Каждый раз я теряюсь, если со мной так близко оказывается мужчина. Особенно если он ко мне так или иначе прикасается. Ничего не могу с собой поделать. Исключение, ребята в спортклубе, там все свои.
Давид уже подхватил меня на руки из машины и кажется готов был нести дальше. Но внял моим возмущением, и аккуратно, словно куклу, поставил на землю.
– Мы не могли тебя разбудить, ты крепко спала, – произносит спокойно и в этот раз даже мягко, как его брат. Голос бархатный, или я еще до конца не проснулась.