Присутствующие здороваются со мной кивками, а Давид приглашающе смотрит на меня и Риту. Племянница конечно же сразу идет и садится рядом с дядей, она здесь под его присмотром Мне не остается ничего, как расположиться рядом. Вообще-то я гостья невесты, но как-то не гласно будто оказалась под опекой семьи жениха.
Меня знакомят с присутствующими, с кем мы еще не успели пересечься на свадьбе и предлагают не стесняться, чувствовать себя как дома. Я набираю еды в тарелку, она еще вкусней чем на вид, отказываюсь от вина, и с Ритой на парой пью какой-то кисло-сладкий морс.
Парни и девушки смеются, делятся историями и воспоминаниями. Судя по тому, что историю начинает один, а подхыватывает другой, все их они знают наизусть, да и большинство были участниками или свидетелями. Понимаю, что все собравшиеся знакомы с детства. Давид явно старше остальных, кроме него в компании вряд ли найдет кто-то старше 30.
Я сижу тихо и незаметно, слушаю и наблюдаю. Меня никто не замечает и хорошо. Давид кроме жеста с предложением присесть, тоже не обращает на нас с Ритой внимания. С одной стороны я здесь снова лишняя, с другой – мне просто нравится этот вечер в горах. Такой медленный, уютный. У меня мало друзей, семьи практически нет, даже с мамой я очень мало общаюсь. Я здесь наблюдатель, но мне как-будто передается часть тепла компании, в которой я оказалась.
Через час или меньше Давид обращается к Рите и говорит, что уже поздно и ей пора идти спать. Рита конечно пытается возмущаться, но притихает под тяжелым взглядом брата отца. Встает со вздохом и идет на выход. Я не привлекая внимания тихо говорю, что тоже пойду, но Давид ловит мою руку с одним словом.
– Останься.
А меня, меня практически прожигает его взгляд и прикосновение. И я пугаюсь, пугаюсь своей реакции.
– Рита будет дуться, а со мной ей веселей. Здесь я все равно немного лишняя, – оправдываю свою попытку побега.
– Вот и останься, чтобы познакомиться, – пресекает все попытки Давид.
– Да, Злата, расскажи о себе! Мы увлеклись воспоминаниями, редко так собираемся вместе. Почти у всех маленькие дети, заботы. А сегодня в честь свадьбы ребят, родители нас отпустили, – смеется Лара, двоюродная сестра моей подруги.
– Зара рассказывала, что ты балерина, это правда? – подхватывает сидящая напротив меня девушка, имени и статуса которой я не запомнила.
Мне не очень хочется ворошить прошлое, но и выглядеть грубой тоже не желаю.
– Была когда-то, я ушла из балета, – пожимаю плечами, – Это не совсем мое, – немного луквалю. Я делала успехи, мне прочили карьеру, хоть я и не любила это занятие.
– А сейчас чем занимаешься? – продолжает допрос Лара.
– Тренирую детей и начинающих. В основном девочек и девушек.
– Ааа ты теперь преподаватель? Или как это правильно называете в балете?
– Нет. Я тренер по кикбоксингу, – отвечаю уже предполагая, что теперь вопросов станет намного больше.
Девочки удивляюстся, мужчины переглядываются. Но все молчат. Кроме одного.
– А что мужчины боксеры в Москве перевелись, – хмыкает парень в углу стола. Он весь вечер сидел довольно хмурый, я это сразу заметила.
– Девочкам комфортней когда их тренирует женщина, – говорю спокойно, стараясь не вестись на нападки. Чувствую, что продолжение будет.
– Зачем девушке умение делать подсечки, удары в прыжке, да и все остальное? – оппонент решил обесценить то, чем я живу.
Я его не знаю, меня это не задевает. Но поставить на место хочется.
– Спорт закаляет характер, помогает быть уверенной в себе, сохраняет физическую форму, и если мы говорим про кикбоксинг, самое главное – дает навыки самообороны, умения постоять за себя, защититься от мужчины в случае необходимости. По-моему, этого более чем достаточно, чтобы отправить свою дочь на единоборства, – выпаливаю практически на одном дыхании.
Я не преувеличиваю, все это правда. Это то, радчи чего в секцию пришла я сама, и ради чего родители приводят своих детей.
– Наверное, если не крутиться полуголыми на сцене, то и защищаться не надо будет, – выплевывает мой собеседник.
И это уже оскорбление. А я, я позволяю себе не думать о последствиях, и готова биться до конца.
– Если мужчина перестанет думать, что все, что делает женщина только для него и ради него, то проблем будет меньше. И если ее некому защитить, она должна уметь делать это сама, – чувствую, что мой голос дрожит, дышу глубоко, но меня задели за живое, я уже не могу остановиться.