– Заур, хватит, – осекают хором трое мужчин, среди них и Давид, и я вздрагиваю, услышав голос рядом.
Последние фразы были за мной, но мне никто не говорит ни слова. Мужчины осуждающе смотрят на моего соперника.
Кажется, я вообще забыла, что Давид рядом, да и что мы в компании людей, которые с опаской смотря на меня и, как я теперь уже знаю на Заура, словно боятся вступить в наш диалог. Теплота компании резко сменилась для меня неприязнью. Заур испепеляет взглядом. И он, как и я, не готов отступать.
– Защищать женщину должен и будет отец, брат, муж. Вот только вам ведь это не нужно, вы хотите быть самостоятельными, – продолжает мой обидчик.
– А если нет отца и нет брата? Мой отец погиб, когда мне было 16. Чтобы найти защиту я по вашей версии должна была выйти сразу замуж? – я возмущена зашоренностью этого мужчины.
– В том-то вся и беда, – качает головой, – Вы, русские девушки, не хотите рожать детей, не хотите большую семью или вовсе семью. Ты единственный ребенок в семье? – то ли спрашивает, то ли утверждает, – Почему твои отец и мать не позаботились о том, что семья была большая и крепкая, чтобы когда они уйдут, у их детей была опора друг на друга, чтобы был продолжатель рода, в конце концов.
Я хватаю ртом воздух. Это уже переходит все границы. Почему он позволяет себе переходить на личности, да еще и моих родителей.
– Заур, прекрати. Не нужно переносить обиды на Лену на всех вокруг, – резко вступает Давид, потом обращается ко мне, – Злата... – но не успевает закончить фразу, его перебивают.
– Нет, пусть мне ответит. Раз такая смелая и самостоятельная, – не утихает Заур.
А я что, я отвечу. Поймет он или нет, не знаю. Станет ему стыдно или нет, мне все равно. Я просто хочу сказать то, что редко говорю. И отчего-то сейчас мне важно это произнести.
– Ты не знаешь ни меня, ни мою семью. Никто не давал тебе права оскорблять память моего отца, – перехожу на ты, у меня к нему нет ни капли уважения, – Я не знаю кто тебя такого дерзкого и непрошибаемого обидел, но видимо было за что. В одном ты прав, в том что моя семья небольшая и я единственный ребенок в семье – виновата женщина. И эта женщина я. Мой брат близнец умер во время родов, а я выжила. Других детей моя мама иметь не смогла. Отец всегда говорил, что я веду себя так, словно живу эту жизнь за двоих. Наверное и он был прав. Я бы очень-очень хотела, чтобы мой брат жил эту жизнь вместе со мной. Но если так вышло, я проживу ее за двоих. И я не побоюсь дать отпор своему обидчику, если защитить меня некому. И в челюсть с ноги если надо могу зарядить. И мне не стыдно, что я не ванильная принцесса, которую нужно спасать и оберегать. И я уверена, что моему брату за меня стыдно не было бы, ни на сцене, ни на ринге.
Все затихли и смотрят на меня. Когда понимаю это, тушуюсь, краснею. В глазах Заура злость меняется на удвиление. Но он молчит, ничего больше не отвечает.
Вскакиваю, и промямлив что-то нечленораздельное вроде извините, пулей вылетаю из беседки.
Я наговорила лишнего, обнажила часть своих переживаний перед чужими людьми. Ругаю себя. Говорила, что сильная, а сама показала свои слабости.
Вот и чудесный вечер, Злата. Красивые горы, открытые гостеприимные люди.
Пробежав в порыве злости и досады несколько метров, резко останавливаюсь, от пронизывающей ногу боли. Понимаю, что решение именно бежать было опрометичвым. Из глаз брызжут слезы, больше не могу сдержаться. Боль эмоциональная смешалась с болью физической. Ощущаю спиной чужое дыхание. На мгновение останавливаю свое, чтобы собраться и оценить ситуацию.
6
Закрываю глаза, вдох-выдох, делаю шаг, но уже медленно. Попадаю в плен теплых рук, обхвативших меня за плечи. Хочу возмутиться от наглости и бесцеремонности, ловлю знакомые панические нотки в глубинах сознания – но ничего такого не нахожу. Мне приятно. Неожиданно, но приятно.
Руки разворачивают меня. Все просиходит за доли секунды, но мозг оцениваtт движения как в замедленной съемке. В ушах словно вата, и ни одной мысли в голове, все растворились.
– Злата, зачем ты побежала. Снова не бережешь свою ногу, – низкий, но в этот раз мягкий голос Давида возвращает меня в реальность из новых и еще пока непонятных эмоций.
Ловит мой взгляд, пытаясь оценить состояние. Придерживает за плечи.
– Я..., – а что я? Не хочу оправдываться, итак пару минут назад наговорила лишнего.
– Не принимай слова Заура близко к сердцу. Лена, его невеста, бросила его, причем довольно жестко. Она не просто отказалась от замужества, потому что решила, что не готова к нему, но и сделала аборт, не сообщив о беременности. Вот он и сам не свой, цепляется ко всем. Его можно понять, такое сложно простить любимой женщине. Да и вообще хоть кому простить. Семья на Кавказе это святое. Не держи на него зла.