– Ты не понимаешь!
– Не понимаю. И считаю, что ты раздула проблему и теперь намеренно ищешь везде подвох.
– Вот видишь! Ты не принимаешь мой выбор. Обесцениваешь его. Хочешь сделать все по-своему, – я снова возмущена. Я открыла ему душу можно сказать, а он снова навязывает свое мнение.
– А что я должен позволить понравившейся мне девушке продолжать прятаться в коконе?
– Я не прячусь! Это просто мой выбор!
Давид резко сворачивает на обочину, тормозит. Я даже не заметила как с горной виляющей то вправо, то влево дороги мы выехали на равнину.
Атмосфера напряженная. Давид поворачивается ко мне, заглядывает глаза. Я не выдерживаю его взгляд, опускаю глаза, шумно сглатываю. Он не давит как прежде, но завораживает.
Его рука тянется к моему лицу, поправляет прядь волос, ложится на мою щеку, пальцем поглаживает подборок. Сердце бьется чаще, разум говорит отстраниться, отвернуться, но где-то внутри что-то не позволяет этого сделать. Предвкушение.
Я могу сколько угодно выстраивать стену, но этот мужчина умеет её рушить. И у меня нет сил остановить его. Это пугает.
Он склоняется. Сердце пропускает удар, а когда его губы касаются моих, снова ускоряется. Поцелуй нежный. Меня никто так не целовал. Меня вообще никто давно не целовал.
Длится все буквально мгновение, но кажется время остановилось. Какая чушь приходит в мою голову! Все это из сладких грез ванильных принцесс.
Отстраняюсь. Возвращаю себе себя.
Давид молча нажимает на газ и продолжает движение. Невозмутимый наглец.
Когда мы въезжаем в город, прошу отвезти меня в гостиницу, наверняка уже есть свободные номера. Я благодарна Марине за гостеприимство, но мне нужно побыть одно, понять, что происходит. Давиду я, конечно, говорю, что просто не хочу стеснять людей.
Он спорит со мной, настаивает, но в итоге сдается. Моя маленькая победа. Заезжаем за моим чемоданом и Давид отвозит меня в какой-то бутик-отель в центре города. Не знаю когда он успел договориться, но меня просто заселяют, ни взяв ни рубля. Утверждая, что я гостья Рустама Арнольдовича. Забавное сочетание имени и отчества, но ситуация меня совсем не радует.
Давид довольно улыбается. Сдается, что это его друг детства. А для друзей отель всегда как дом родной. Вот такая дружба, и меня к ней получается приобщили. Мне не нравится ситуация, но я сдаюсь и сбегаю прятаться в номер.
На прощание Давид одарил меня поцелуем в щеку и сказал лишь «увидимся». Я решила сохранить молчание, не давая надежд, и будучи обиженной на то, что он снова за меня все решает. Особенно после того, что я о себе рассказала.
Утром практически умоляю девушку на ресепшен взять с меня оплату за проживание. Она утверждает, что в этом нет необходимости. Тогда я сообщаю, что съезжаю, после чего уже портье умоляет меня остаться. Иначе Рустам Арнольдович сделает ей выговор за плохую работу с гостями, а она на испытательном сроке. В отель ее устроил старший брат. Не желая вдаваться в хитросплетения еще одной семьи, остаюсь, переступив через свои принципы. Не люблю быть кому-то должной, но и девушка не виновата.
Следующие два дня проходят в бесцельных гуляниях по городу и посиделках в кафе. Я немного злюсь на подругу, что тогда в горах она оставила меня наедине с Давидом, зная мое отношение к мужчинам. Но долго злиться на Зару не возможно, и, конечно, я ей все прощаю.
Зара остается еще на неделю в республике, а после они улетают с мужем в свадебное путешествие. Я улетаю одна. Мы прощаемся, обнимаемся, увидимся теперь в Москве не раньше, чем через 3 недели.
Сажусь в самолет и нужно бы радоваться, что снова на свободе от надоедливого контроля и излишней заботы. Но внутри что-то не дает мне спокойно закрыть глаза и вздремнуть в полете. Чувство, что здесь осталась частичка меня, согретая открытыми и гостеприимными людьми, с большими крепкими семьями. С собой эту частичку забирать не буду, мне она в моей привычной жизни ни к чему.
После посадки включаю телефон и обнаруживаю сообщения о пропущенных вызовах. От мамы. Предчувствие чего-то неприятного заменяет меланхолию. Мама редко мне звонит, только если ей что-то нужно. Так настойчиво и вовсе никогда.
9
– Мама, я только прилетела. И не могла ответить на звонки в самолете. Не кричи, пожалуйста, просто спокойно объясни, что случилось.
– Куда это ты летала Злата? Почему мне не сказала, что улетаешь? – возмущается в трубку.
– Мама, если ты помнишь мне 24 года, я самостоятельная взрослая женщина, и не обязана перед тобой отчитывать.