Хочется спрятаться, зажмурить глаза и ждать когда все пройдёт. Но так не бывает. Показывать свои страхи и слабости я не буду. Хотя внутри меня трясет так, что я с трудом удерживаю на месте ноги и руки. Стараюсь глубоко дышать и не показывать, что я на грани срыва.
– Второй вариант, – выбираю менее унизительное для меня и пока до конца не понимаю, во что себя втягиваю. Бой и ринг окажется далеко не таким, к какому я привыкла.
Но это будет позже. Сейчас для меня важно закончить этот разговор и сбежать. Прийти в себя и уже трезво оценить во что я все-таки вляпалась.
– Жаль, – вздыхает как-будто и правда искренне жалеет, – Но я обещал выбор. Первый бой завтра.
Пытаюсь возразить, что так нельзя, что мне надо подготовиться, узнать вообще для начала, против кого я выйду.
– Это все не твоя забота. Будь готова завтра к 7 вечера, я пришлю за тобой машину. Все остальное узнаешь на месте, – отрезает недовольно, разблокирует двери, тянется через меня и приоткрывает, приглашая теперь уже на выход.
Хочу еще много чего возразить и спросить, но понимая, что лучше воспользоваться наконец-то предоставленной свободой, выскакиваю из машины и забегаю в подъезд, словно за мной погоня. Прислоняюсь к закрытой двери и позволяю себе расслабиться. По телу прокатывает волна и меня начинает трясти уже физически. А в груди сдавило, что невозможно вдохнуть. Делаю усилие и поднимаюсь в квартиру. Мне нужен теплый душ и горячий чай.
13
Если раньше у меня и мелькала мысль сбежать и спрятаться, то теперь понимаю, что все тщетно. Кем бы ни был Арсений, он нашел про меня то, что я хотела бы похоронить во времени. И я не знаю, связывает ли его что-то с Игорем Ермоловым, потенциальным споносором, которого когда-то мне нашла мама. Или он просто умеет хорошо искать.
С одной стороны хочется отмыться от всего этого, в прямом и переносном смысле, забыть как страшный сон. И никак и никогда не пересекаться с той неприглядной частью моего прошлого. С другой стороны, я уже взрослая, и понимаю, что всю жизнь бегать и прятаться не будешь. Прошлое так или иначе догоняет, неприятные подробности вылезают наружу. Если я не отработаю нанесенный ущерб, то масштаб последствий может быть для меня печальным. А я дорожу той репутацией, которой добилась, своей любимой работой.
Арсений сделал про меня свои выводы, найдя информацию в прессе или даже узнав ее из первых рук, не хочу знать как на самом деле было. Факт в том, что у него правда которой придерживаются все – Игорь и его отец, балетная труппа, белая и желтая пресса, да что там, весь мой родной город, и отчасти, даже моя мама.
На душе гадко, зарождается давно забытое чувство ненависти, и к окружающим, и к себе, позволявшей обращаться с собой так, как им хотелось. Но я должна собраться, выполнить условия и забыть про этих людей.
В назначеннное время за мной действительно приезжает машина, я срау понимаю что это от Арсения. В нашем скромном дворе таких нет. Закрываю глаза, вдох, выдох, прячу эмоции глубоко, мне не привыкать. Беру сумку с формой, и спускаюсь на улицу.
Выхожу из подъезда и надо мной тут же раскрывается большой черный зонт, снова пошел дождь.
– Злата Леонидовна, добрый вечер. Арсений Павлович просил доставить вас в клуб, – мне уже открывает заднюю дверь высокий мужчина, встретивший с зонтом у подъезда. Коротка стрижка, беспроводная гарнитура в одном ухе, четкие и резкие движения, взгляд стреляет по периметру двора. Напоминает агента из голливудских фильмов, делаю вывод, что это охрана.
Молча сажусь в автомобиль, никак не комментируя, у меня нет желания общаться, даже отвечать из вежливости.
За рулем практически копия того, кто открывал для меня дверь. Сидят впереди, как двое из ларца. Совсем как Арсений со своими друзьями. Странные они все, но меня не должно это волновать.
Мы едем практически через весь город, районы постепенно становятся незнакомыми, я никогда и не была в этой части Москвы. Произжаем пару тоннелей, сворачиваем с проспекта на узкие улицы и оказываем у какого-то здания советской постройки. Похоже на контору старого завода.
Утром погода была сносная, а вот к вечеру небо затянуло тучами. Погода словно подстраивается под мое настроение. Или может, если бы светило солнце, я была быть хоть немного на позитиве. А так, какое-то беспросветное мрачное уныние, и внутри на душе, и снаружи.