Миша не отпускает, смотрит в ответ, проверяет. Я знаю о чем он думает, что я просто хочу отвязаться от него. Так и есть, не хочу впускать его в свою жизнь, позволять погружаться в мои проблемы, быть обязанной чем-то. Он знает верхушку, этого и хватит. Остальное – мое.
– Проблемы? – над ухом слышится уже знакомый низкий вкрадчивый голос, – Девушка просила ее отпустить, – обращается уже к Мише.
Мишка меня отпускает, но не сдается, кривит лицо и оценивающе оглядывает Марат. Меня же покачивает от еще не отступивших эмоций и уже Марат придерживает мягко рукой. Но рядом с ним мне спокойней. С одной стороны он меня совсем не знает и мне хочется думать совсем не оценивает, с другой я ему по непонятным для себя причинам доверяю.
– Злата, иди в машину.
И я иду, слушаюсь беспрекословно, просто молча выполняю. Получается Дзгоевым я уже позволила проникнуть в мою жизнь, в самую ее глубину, и не в состоянии этому противиться.
Забираюсь на заднее сидение, там тонировка, а мне хочется спрятаться, укрыться от всего мира. Марат еще пару минут говорит о чем-то с Мишей, жмут друг другу руки и расходятся. Мишка в клуб, а Марат на водительское сидение машины. Я сижу прислонившись к стеклу, не в силах пошевелиться и как-то реагировать.
Марат молча заводит автомобиль и трогается с места, ничего не спрашивает, лишь иногда пристально поглядывает на меня в зеркало заднего вида, словно проверяя, на месте ли я. Куда же мне деться? Странно, настораживающе. Будто он знает больше меня.
Неожиданно понимаю, что мы выезжаем на кольцо и уже мчимся по нему, перестраиваясь в крайний левый ряд, сливаемся с потоком автомобилей. И мне хочется раствориться в нем, стать незаметной, ничем не выделяющейся из общей массы. Но куда там рыжеволосой девушке с бунтарским характером.
– Марат, куда мы едем? – с трудом нарушаю тишину, которая мне сейчас очень нужна, и все-таки задаю вопрос. Потому что и правда уже начинаю беспокоиться об этом.
– Давид просил забрать его из аэропорта.
Пожимаю плечами, что ж теперь ясно, что встречи с Давидом мне сегодня не избежать. Хотела раствориться в потоке, не высовываться, вот и пожалуйста. Сиди молча и жди, куда привезут.
Солнце припекает, раскаляя воздух, врывающийся в салон автомобился потоком через окно. Можно попросить Марата включить кондициоенер, но мне нравится это дыхание дороги. Оно оживляет.
Довольно быстро мы по платной дороге доезжаем до аэропорта и уже поднимаемся по эстакаде к терминалу. Марат безошибично подъезжает к нужному выходу и возле атомобиля сразу материализуется его брат. Высокий, широкоплечий, и даже после 4 часов в самолете шикарно выглядящий мужчина, со слегка взъерошенными волосами. Что, Злата, теперь уже ты им любуешься сидишь, поплыла от одного вида, расслабилась.
Марат выходит из машины, обнимается с братом, они убирают его чемодан в багажник и Давид забирается на заднее сиденье, рядом со мной. Нельзя было сесть впереди? Смотрит на меня пристально, заглядывает в самую душу, что я тушуюсь, отвожу взгляд в сторону. И одновременно в машине заканчивается пространство и воздух, свободы для маневров мне сейчас не хватает. Судя по долгому и многозначительному взгляду Давида он собирается мне что-то сказать. Что-то, что мне вряд ли понравится.
Автомобиль тронулся с места и направляется к выезду из зоны прилета. Пауза затягивается. Мы не несемся в потоке машин, мы как в замедленной съемки пока лишь выбираем направление, траекторию движения. Я ощущаю все это так остро, будто сейчас переломный момент в моей жизни.
Это можно сравнить с первым выходом на большую сцену. Когда ярко чувствуешь каждый софит, направленный на тебя, контролирешь каждое свое движение, ощущаешь каждый направленный на из зала взгляд. Каждое последующее выступление воспринимается спокойней, привычней, обыденней, со временем все происходит на автомате. Новое становится привычным, но ты хорошо помнишь тот момент, когда все это только начиналось. Вот и сейчас ощущения момента в котором что-то начинается, только я пока не понимаю, что именно.