Мне хочется возвразить, сказать что я и сама разберусь. Да я прекрасно знаю, что делать, сотни раз бинтовала себе и ступни и лодыжки. Но теряю дар речи. Он давит своим присуствием. Высокий, властные ноты в голосе, взгляд пронизывающий. Мне хочется отвернуться.
Пускаюсь в припрыжку на одной ноге в команту, которую мне выделили, за одеждой, а затем в ванную. Марина предлагала помощь, но я отказалась. Не первая травма, да и небольшая, справлюсь.
– Злата, значит... – слышу из кухни уже знакомый голос, снова хмыкающий себе под нос.
До обозначенного времени выезда еще 40 минут. Брат Марины приехал заранее. Она встретила нас уже явно готовой к выходу из дома. На правах потерпевшей позволяю себе не торопиться, а полносью воспользоваться доступным временем.
На самом деле мне хватает 20 минут, чтобы привести себя в порядок. Влажные волосы заплетаю в косу. Надеваю длинное летнее платье в пол, с не глубоким v-образным вырезом, струящейся юбкой, и широким рукавом до локтей. Малахитового цвета. На фасоне, цвете, да и вообще платье на мне, настояла Зара. Я поняла, что спорить с ней бесполезно и сдалась.
Туфли. Бархатные лодочки на невысоком каблуке. Я такое не ношу со времен балетных приемов. Нам приходилось ходить по светским раутам небольшого городка. Я и тогда не выносила всю эту мишуру. Балет был маминой мечтой, папа ей во всем потакал. Хотя меня тоже очень любил, поддерживал. Но в девичьи дела, как он выражался, не лез.
Сегодня про туфли стоит забыть, и я даже не знаю, рада этому или нет.
Мягкие белые парусиновые кеды, удачно брошенные в чемодан, меня сегодня спасут.
Выхожу в полной готовности и иду, нет, ковыляю на кухню. Марина накрыла завтрак, на столе дымятся чашки с ароматным кофе. После пробежки и небольшого стресса я мечтаю о кусочке домашнего сыра, что уже пробовала вчера, в прикуску с бодрящим напитком.
– Сначала нога. Садись, – приказывает незнакомец, снова на ты.
И ставит напротив два стула, а сам стоит рядом, с эластичным бинтом в руках.
– Давид спортивный врач, он тебя просто так не отпустит, – с улыбкой поясняет сестра бесцеремонного брата.
Давид значит, отмечаю про себя. Победитель великана. Да он и сам, внушающе выглядит.
– Я справлсюь сама, не в первый раз.
– Значит над техникой бега все-таки никогда не работали, – намекает на мое дилетанство.
– Злата тренер по кикбоксингу, – заступается за меня Марина, – и бывшая балерина, – сдает с потрохами. Вчера мы успели поболтать и лучше узнать друг друга.
– Убойная смесь, – хмыкает Давид, снова еле слышно, но я улавливаю эти пренебрежительные нотки.
Давит на меня взглядом и ждет. Марина показывает глазами, что лучше не спорить. Теперь их двое против одного.
С глубоким вздохом и выдохом, сажусь на стул, вытягиваю правую ногу, и размещаю на втором.
Давид бесцеремонно приподнимает подол платья чуть выше щиколотки, осматривает ногу, надавливает, кривится, хмыкает, снова надавливает.
Эй, я вообще-то живая и умею говорить. Хочется крикнуть ему. Можно ведь меня спросить. Но отчего-то не хочется вступать с ним в перепалку. Лучше поскорей закончить с этим спекатаклем спортивного врача. Решил показать свое превосходство над бедной девушкой.
Бинтует ногу. Теперь его пальцы касаются ступни нежно, даже когда затягивает и фиксирует. И это меня сначала смущает, а затем откатывает на очередной виток иррационального страха, что я в ловушке. Я в западне.
Закрываю глаза, выдыхаю. Спортивный врач, всего-то. Вот и думай о нем, Злата, как о враче. Самодовольном и наглом.
– Никакой узкой обуви в ближайшие пару недель. О туфлях и шпильках сегодня забудь. Есть с собой комфортная обувь? – интересуется безучастным тоном, словно я, и правда, пациент. А кто я?
Закатываю глаза, мол не больно то мне и хотелось. Прикусываю язык, он мне никто, чтобы что-то ему доказывать. Не буду подпитывать его чувство собственной значимости.
Затракаем в тишине. Брат и сестра лишь перекидываются парой фраз. Вчера Марина была очень общительной. Отмечаю, что первым заговаривает всегда брат. А я сижу и отсвечиваю, мне в его присуствии по-прежнему неуютно.
Давид лишь выпивывает кофе и уходит на балкон, ответить на телефонный звонок.
Беру с собой легкую сумку, с вещами на одну ночевку. На ноги кеды, правый не зашнуровывая.
Спускаемся в такой же тишине, я опершись на руку Марины. Давид уже прихватил наши вещи, пока я расправлялась с кедами. И смотрит на меня, как на уличного котенка. Которого пустили погреться на крыльце. Да уж, я точно не вписываюсь в местную иерархию общества.