Пока все в целом запутанно. Если Ермолов младший знает, что у Златы снова есть доля и теперь она будет распоряжаться ей сама, зачем подставив отправлять ее на бой? Сделать недееспособной? А потом снова прийти и подписать документы у Марины? Меня бросает в холод от этих мыслей. Возможного варианта развития событий, не вмешайся я.
Меня разбирает злость, когда представляю что пережила моя девочка. И 6 лет и несколько недель назад. Моя девочка. И никак иначе. Лежит сейчас рядом. Гордая недотрога. Вошла в роль жены. Устроила мне головомойку, упрямится. Но я найду к ней подход.
Завтра заедем к старикам, увидимся с матерью, без этого и правда никак. А потом отвезу свою девочку в горы, там она улыбалась, я помню. Отдохнем. Марат с ребятами за это время соберут мне больше информации и я придумаю как нам поступить.
Хочу проучить её обидчиков, по возможности вернуть полагающиеся ей проценты от доли отца. Я в состоянии содержать свою женщину, она итак не будет нуждаться в деньгах. Это дело принципа. И показать, чтобы больше её никто не трогал, иначе пожалеет.
Злате нужно отдохнуть, расслабиться и полностью довериться мне. Потому что её впереди ждут не самые приятные встречи. Я буду рядом, но чтобы закончить с прошлым придется с ним снова столкнуться.
Злата потягивается. Вздыхает. Но не открывает глаза. Укрываю её одеяло. Я не железный, хоть и с выдержкой.
Уснула пока я был в душе. Устала. Я тоже устал, но не спится. Охраняю покой своей спящей царевны. Любуюсь ей. Только это могу себе сейчас позволить. Когда хочется дотронуться. Да что там, трогать и ласкать всю ночь. Прочувствовать очертания её тела. Снова почувствовать вкус её губ. А дальше… Рано. Надо еще приручить мою рыжую фурию.
Я себя сдерживаю. Чтобы не заполучить её сразу и всю. Её тело, мысли и душу. Я могу быть настойчивей, но боюсь её сломать. Что-то подсказывает, что хоть девчонка и показывает зубки и коготки, на самом деле внутри все тонко. И стоит надавить - треснет, сломается. Я себя сдерживаю. Уговариваю держаться. Когда она так близко это невероятно сложно.
Засыпаю наконец-то, осторожно вдыхая запах её волос.
30
Рано утром мы выехали с Давидом в село и уже были там в половине 10 утра. Я уже видела на свадьбе Зары бабушку и дедушку Давида, Косты и всех их многочисленных братьев и сестер. С бабушкой Азой я даже немного общалась, дедушку Анзора видела лишь издалека, во главе мужского стола. Маму Давида среди гостей не помню. Наверняка она там была, но кто она из всех женщин что были на свадьбе? Видеда ли я её? Я уж точно не пыталась запомнить всех сестер, бабушек и тетушек жениха и невесты.
Сейчас я жутко волнуюсь. Ступаю на запретную территорию, где мне не место. Одно дело приехать гостьей, другое войти в чужую семью, с незнакомыми, да и часто непонятными обычаями и традициями. Пусть и фиктивно войти. Хотя это даже хуже. Мне нужно обманывать всех этих людей. От этой мысли становится еще больше не по себе.
Вчера я как ни старалась, не смогла быстро уснуть. Притворилась спящей к возвращению Давида из душа, только бы не смотреть на него и никак не реагировать. Я замерла так, что тело начало затекать, а я боялась пошевелиться, чтобы не выдать себя. Давид же кажется еще долго на меня смотрел, я чувствовала на себе его взгляд. Иногда тяжело вздыхал. Потом задышал размеренно и ровно, а я уснула только ближе к утру.
Всю дорогу не находила себе места. Как меня примут, что говорить, как себя вести? От волнения меня буквально потряхивало. Давид даже взял меня за руку, но я предложила следить ему за дорогой, а не лапать меня. Получилось весьма грубо. Он лишь ухмыльнулся в ответ. Как и всегда, весьма самоуверенно.
– Дочка, проходи, не стесняйся. Дай на тебя посмотреть, какая красавица, – после объятий своего великовозрастного внука, Аза переключается на меня.
Обнимает и целует в щеки. Оглядывает с головы до ног. Давид утром попросил меня надеть платье или юбку, сначала поинтересовавшись есть ли они у меня в гардеробе. Конечно, я больше привыкла носить брюки или джинсы, летом шорты. На улице жара, даже утром воздух уже теплый. О моем гардеробе в поездку позаботилась Зара, я же собиралась в какой-то прострации. Вспоминаю что она точно укладывала в чемодан пару летних платьев простого кроя, которые она же мне и дарила, настаивая на том, что мне нужно чаще вспоминать, что я девушка. У подруги свои причуды, но я не обижаюсь.