Давид сосредоточен на дороге. Мы продолжаем ехать в полной тишине. Интересно, о чем он сейчас думает? Его руки лежат на руле и зависаю взглядом на тыльной стороне ладони. Никогда не думала что эта часть мужского тела может быть привлекающей внимание. Перевожу взгляд к предплесью и мускулам, на мужчине рубашка поло с коротким рукаком, обтягивающая бицепсы. На шее едва заметно пульсирует жила, подборок неподвижен и если приглядеться, можно уловить как поднимается и опускается широкая мужская грудь на вдохе и выдохе.
Мои мысли все больше уходят не в то русло и кажется нет от них спасения. Почему каждый раз оставаясь наедине с этим мужчиной, я начинаю думать о том, что бы было, если бы мы познакомились раньше. Не будь в моей жизни всех этих нелепых и компрометирующих историй. Смогла ли бы я дать нам шанс, увлечься им и позволить вскружить себе голову. Хотя где мы могли встретиться и познакомиться? Все-таки мы из разных культур и миров, как бы это пафосно не звучало. А не вляпайся я в ту гадкую историю, наверняка осталась бы жить в Новосибирске и не сбежала бы. Не было бы нужды прятаться от общественного порицания, да и от самой себя.
За размышлениями не замечаю, как мы приезжаем в высокогорное село, точней то, что судя по всему от него осталось. Мы поднялись достаточно высоко, чтобы лицезреть снежные вершины так близко, что можно разглядеть их уровни и многочисленные грани, вытесанные природой веками. Это другое место, более тихое и безлюдное, по сравнению с тем, что мы посещали во время свадьбы подруги.
Давид паркуается на небольшой площадке, и выходит из машины. Я делаю тоже самое.
Воздух будто обжигает легкие с непривычки, но ощущение в тоже время приятное. Хочется дышать полной грудью. Здесь же рядом стоит несколько лавочек и качели, чтобы любоваться открывшимся видом. Солнце припекает, в горах прохладней чем на равнине, но все же не менее 20 градусов тепла. А напротив искрятся не тающие ледники. Вот такой контраст.
Чуть выше несколько простых строений, на одном из них даже виднеется скромная вывеска "Кафе". А если приглядется, то еще выше на холме расположилось пара простых деревянных домиков, больше напоминающих издалека шалаш.
Мы поднимаемся к строению, обещающему предложить путнику обед и оттуда доносится аромат свежиспеченного хлеба. Не съешь я на завтрак сегодня дневную норму калорий, тоно купилась бы на это. Возле входа расположилась скромная терасса с тремя деревянными столами и простыми раскладными стульями. Уверена, что еду здесь предлагают домашнюю, простую. Но тот кто забрался так высоко, наверняка ехал не за кулинарными изысками.
Навстречу нам выходит седой мужчина с очень смуглой кожей, обветревшей и загоревшей на солнце. Возраст его определить сложно, но точно не меньше пятидесяти. Он щурится, затем широко улыбается и здоровается с Давидом на местном языке. Они похлопывают друг друга по плечу, обмениваются еще парой непонятных мне фраз. После чего Давид представляет меня:
– Моя жена Злата, – коротко, лаконично и в тоже время весьма для меня многозначительно.
– Эээ, наш маленький Давид наконец-то женился, – улыбается еще шире и посмеивается мужчина, – Здравствуйте, Злата, – обращается уже ко мне и склоняет голову на бок.
– Роберт выкупил земли на которых когда-то жил его дед. Когда закрылись шахты из села все уехали, старые дома забросили и они обветшали. Но он постепенно здесь все восстанивливает. И даже решился принимать гостей и делится с другими этими видами, – вскидывает руку в сторону гор и поясняет Давид, – А сначала прятался здесь один, – продолжает смеясь и судя по тону, явно подтрунивая над мужчиной.
– Должен был я восстановить связь с землей, тридцать лет жизни в Москве вашей даром не проходят, – добавляет встретивший нас хозяин, – Но хватит попусту болать со стариком. Располагайтесь, ваш домик первый, ключи в двери.
И он практически откланявшись, уходит. Впечатление оставляет неоднозначное. Стариком Роберта точно не назвать, он не смотря на седые волосы и обветревшее лицо, прозводит впечатление мужчины в полном рассвете сил. Довольного жизнью.
Я же задумываюсь, как это, прожив 30 лет в мегаполисе вернуться в забытое всеми место. Здесь явно нет и десятой части удобств не то, что большого города, а и села на равнине. Смогла ли бы я так жить постоянно? Наверное нет. В такое место хорошо приезжать отдохнуть от суеты и наполниться. Но что здесь делать круглый год? И Роберт живет здесь один или с семьей. Надо будет расспросить у Давида, судя по общению они давно знакомы.