– Почему? – насмешливо удивляется.
– Продолжаю ввязываться в дурацкие истории, – признаюсь, в первую очередь сама себе.
– Значит драться ты начала еще в детстве? – спрашивает уже серьезным тоном.
– Да. И мама решила, что из меня непременно нужно сделать примерную девочку и не придумала ничего лучше, чем отдать в балет, – закатываю глаза и вспоминаю, как ненавидела его почти все годы.
– Судя по тону балет оставил у тебя не такие приятные впечатления, как соседские мальчишки, – подтрунивает надо мной, довольно улыбась.
– Это не мое. В балете жесткая дисциплина. Но не такая как в спорте, другая. Ты не можешь быть собой, ты должен соответствовать. И малейшее отклонение от нормы не выделит тебя в лучшем свете, ты просто уйдешь в тираж и можешь забыть о месте под солнцем. Нужно быть единым целым с труппой, и нельзя быть собой.
– Ты точно не такая как все. Выделяешься. Сливаться с толпой не твое, – заключает муж, добавляя бокал в вина. Интересно, это комплимент или намек, что я странная.
Вино вкусное. Легкое, но все же коварное. С каждым глотком я все больше расслабляюсь и теряю бдительность.
– Почему ты женился на мне? – делаю акцент на последнее слово, – Я имею ввиду, у тебя разве нет женщины? Мне казалось, у вас в твоем возрасте уже давно нужно было обзавестись семьей, – понимаю, что перехожу черту, и уже сложно скрывать свое безразличие к нему, как мужчине. Но мне. правда жутко интересно!
– Знаит я старый по-твоему? – сново посмеивается надо мной.
– Я совсем не это имела ввиду, – а я теперь стесняюсь заданного вопроса и кажется даже краснею.
– У меня была невеста. За пару месяцев до назначенной свадьбы у нее обнаружили рак, на последней стадии. Вот так, неожиданно. И никак раньше не заметили. Ни она, ни ее родители, ни я. Я поднял все связи и знакомства, делал все возможное и невозможное. Но мы не успели ее спасти. Я не успел. Она сгорела, как спичка. Раз и нет. Я тогда бросил практику врача. И больше не вернулся, остался только бизнесменом.
Я чувствую как горлу подступает вязкое ощущение горечи и сожаления. Пережить такое и правда не всем под силу так, чтобы продолжить вести себя как прежде.
– Прости за вопрос, мне... очень жаль, – не уверенно и тихо произношу. Да я вовсе не знаю, что тут можно сказать.
– Все нормально, Злата. Мое прошлое никуда не денется, оно всегда со мной, и ты имеешь право об этом знать.
Прошлое никуда не денется. Оно всегда со мной. Слова эхом разлетаются внутри меня и собираются в комок где-то в груди. Мое прошлое именно такое. Надо заканчивать этот разговор, пока мы не подобрались к нему. Но судя по взгляду Давида меня все-таки ждет каверзный вопрос.
33-1
– Я любил Нину, – продолжает Давид, вопреки моим ожиданиям встречного вопроса, – Мы познакомились уже после института, в общей компании в Питере. Она из республики, выросла здесь. Я хотел связать с ней свою жизнь, но не получилось. Печальная вышла история.
Давид замолкает, а меня терзают противоречивые чувства. Я сочувствую его утрате и одновременно ревную его к прошлому. Ругаю себя за это, но ничего не могу поделать! Любил... Он ведь сказал "любил", а не "люблю". Да что же я вообще прицепилась к этому слову. Какое мне дело до влюбленностей Давида. У нас фиктивный брак.
Тем временм он нарушет сложившуюся паузу.
– После случившегося, я решил, что все это не для меня. Относился ко всему, что влечет за собой отношения пренебрежительно и не пускал в свою жизнь, – голос его сейчас звучит серьезно, – Конечно, у меня были женщины Злата. Но не те с кем хотелось провести вместе месяц, год, и уж тем более всю жизнь, – добавляет многозначительно и смотрит не отрывая взгляда.
Я заливаюсь краской, становится неловко от обсуждений личной жизнь Давида. Мне не должно быть до нее дела, нет-нет. Но почему-то теперь я представляю рядом с ним стройных длинноногих красоток, скрашивающих его досуг. Нужно срочно менять тему, но только так, чтобы не переходить на обсуждение моих отношений с мужчинами.
– Я своему первому ухажеру сломала нос, – решаю удивить.
Давид присвистывает.