– Мне было 11. И балет еще не сделал из меня примерную девочку. Я продолжала ввязываться в дворовые разборки. Одна из них оказывается была битвой за мое сердце, а победила в ней я, – вспоминаю свои детские приключения, чтобы отшутиться. Но история чистая правда.
– Ты опасная женщина, Злата. Сразишь на повал, – и говорит он это так, что непонятно, то ли шутит, то ли довольно банально заигрывает со мной.
– Следующему я надеюсь больше повезло?
– А? – теряю нить разговора, залюбовавшись улыбкой своего фиктивного мужа.
– Я спрашиваю, следующему твоему ухажеру, повезло больше? Остался цел? – объясняет свой вопрос.
– Пожалуй, да... – зависаю, вот и сменила тема.
Повезло ему больше, точно больше чем мне.
Не было у меня больше никаких ухажеров, что им жить надоело? Из парней я встречалась только с Игорем, а лучше бы вовсе продолжала избегать или ломать им носы.
Я осушаю бокал и, пожалуй, мне точно хватит. Никакого вина больше. Потому что мне безумно хочется, чтобы Давид меня поцеловал. Нежно и в тоже время властно, как в прошлый раз. Это все вино, а не мои фантазии. Точно оно виновато.
Я прикрываю глаза, борюсь с наваждением. Считаю до пяти. Открываю глаза. Давид смотрит на меня, пристально разглядывает, вызывая волну мурашек от прикосновений своим взглядом.
– Поцелуй меня, – выдаю крутющуюся в голове мысль, не сразу понимая что сказала это вслух.
Отступать некуда. Но я на всякий слай плотнее кутаюсь в плед, словно он защитит меня. Спрячет и укроет. Нет, не от мужчины, сидящего рядом. От самой себя.
Давид протягивает руку, заправляет выбившуяся у меня прядь за ухо. Затем притягивает к себе за подбородок. И целует. Ровно так как мне хотелось. Недолго, но тягуче. Пробует меня, смакует. Я лишь поддаюсь ему, разрешаю вести. Просто поцелуй в губы. Но сколько в нем власти над мои разумом.
Я повержена. Эта битва проиграна. Потому что мне хочется еще.
Давид притягивает меня ближе к себе. Очерчивает пальцем подбородок. Затем одной рукой обнимет за талию, а вторую заводит за шею. Его руки будоражат сознанение. Но тут же оно начинает подкидывать не самые лучшие воспоминания. Мое дыхание сбивается, но не от страсти. И мне хочется сбежать. Я резко дергаюсь, вырываясь из его объятий. Мужчина напрягается, хмурится.
– Злата, что он сделал? Ты как огня боишься любой близости. Сначала согреваешься, а потом вспыхиваешь, и отдаляешься. Я тебя не обижу. Посмотри на меня, – берет за руки, говорит медленно вкрадчиво.
– Тебе не понравится моя история, – сглатываю, освобождаясь окончательно, – Она некрасивая, неприятная, немного подлая и низкая, и я в ней тоже.
В его взгляде читается, что он знает многое. Смотрит на меня сочувствующе. Это уже не страсть, которая была несколько минут назад. Знает скорей всего все, что стало достоянием общественности. Но не знает того, что выжигало меня изнутри. Вот где было настоящее ад и пламя.
– Рассказывай, – говорит коротко, почти приказывает.
– Ты итак все знаешь, я же вижу, – пожимаю плечами, к чему это представление.
Все уже все знают. Сначала ребята в клубе, теперь мужчина, обаянию которому я поддалась, потом от меня отвернется и единственная подруга. Одна у меня уже была, да пропала под натиском мнения общественности.
– Нет, Злата. Сплетни в желтой прессе не тот источник информации, которому я доверяю. Я хочу знать ТВОЮ историю Злата, – делает акцент, – Пожалуй, я имею на это право, даже как фиктивный муж.
Я мечусь между бросить все и снова спрятаться от всего мира и поделиться своими тайнами, довериться мужчине, который, стоит признать, меня волнует, и будь что будет. Ведь спрятаться никогда не поздно? А больнее чем было, наверняка уже не бывает.
Шумно выдыхаю.
– Я не лучше Лены, девушки твоего друга. Помнишь, я говорила?
33-2
Тишину повисшую в воздухе между нами разрывают настойчивые звуки моего мобильного телефона. Я уже настроилась начать свою исповедь, но вздрагиваю от очередного сообщения. Кому могло понадобиться писать мне почти в ночи?
Давид остраняется и взгляд свой от меня отводит. Выпускает из своего плена, в который я угодила по полной. Ждет что я прочитаю, отвечу.