Аппетит у драконов действительно дьявольский. Хорошо, что их мало, и размножаются они раз в столетие. Иначе драконий выводок за год сожрал бы все живое в целом лесу. Карабалгасун такой же обжора. Но он — гурман. Все подряд не ест. А ещё он не любит мясо с кровью, только хорошо прожаренное. И сам же его жарит, используя в качестве печки пламя из собственной ноздри. Ради правильной прожарки мяса он даже научился выдыхать пламя разной температуры.
— Вспомнил!
Довольный рёв Карабалгасуна пронёсся над округой, разорвав в клочья повисшую было тишину. Телендиль судорожно выдохнула и почему-то спряталась за меня. Я решил не обращать внимание на это и посмотрел на дракона. Тот опустил передние лапы вниз, после этого согнул задние, уложив свой огромный зад на землю.
— Один духовный проводник иногда заглядывает ко мне в шахматы поиграть. И угощение приносит, настоящее, в отличие от некоторых, — тут дракон выразительно взглянул на меня.
— В следующий раз принесу тебе форели из Русалочьего озера, — тут же пообещал я. Глаза дракона азартно заблестели. Кожа на морде натянулась, обнажив двойной ряд клыков — это значило, что Карабалгасун довольно улыбается. У непосвященных, правда, такая улыбка обычно вызывает панические приступы. Надеюсь, с Телендиль такого не случится.
— Замётано, — сказал дракон. — В следующий раз ты приносишь мне рыбу из Русалочьего озера. В два раза больше, чем обычно.
— Это грабеж, — возмутился я.
— Это наказание за твой сегодняшний обман, — назидательно изрёк дракон.
— Ладно, согласен. Но сначала познакомь меня со своим другом-проводником. Кто он и где его искать?
— Да кто его знает, — Карабалгасун пожал плечами. — Духовные проводники все немного того, я без нужды с ними не связываюсь.
— Но этот приходит к тебе домой, — возразил я.
— Потому что у меня есть шахматы, вот и приходит. Ты хоть знаешь, как трудно найти достойного оппонента в наши дни? Эльфы, легуры [5], даже эти мелкие недоразумения из восточных гор, называющие себя гномами, — все только и хотят, что проткнуть меня мечом! Нет бы ужином угостить да культурно сыграть партейку-другую... Варвары! Тьфу!
Карабалгасун презрительно сплюнул на землю. Правда, вместо слюны из пасти его вылетела какая-то огненная субстанция, подозрительно напоминавшая горячую лаву. Когда она упала на землю, та в ответ почему-то зашипела.
— Согласен, — поддержал я дракона и быстро сменил тему: Карабалгасун часами может жаловаться, что никто не играет с ним в шахматы. — А когда твой приятель заглянет к тебе снова?
— В полнолуние. Когда следующее? — прорычал в ответ дракон и задумался. Затем поднял одну лапу и принялся считать на пальцах. — Новолуние было позавчера, потому что заходил шир Заха-Заха [6], значит… раз, два… нет, погоди... раз, два, три...
— Новое полнолуние — сегодня, — осторожно произнес я, когда пауза в размышлениях затянулась. Дракон бросил на меня озадаченный взгляд, затем посмотрел на свою когтистую лапу.
— Точно, — пробасил он, выпустив новую струйку пара из ноздрей. — Значит, сегодня будут шахматы!
— Рад за тебя. А ты всегда забываешь о приходе гостей?
— У меня всегда много гостей, — фыркнул Карабалгасун в ответ и поднял свой зад с земли. — Если запоминать всех — голова заболит.
В этом весь Карабалгасун. Правда, мне его беззаботность и безразличное отношение ко всему, что не связано с выгодой, импонировали по большей части. В свое время я даже многому научился у этого дракона.
— Значит, ты не будешь против, если мы останемся у тебя и подождем твоего друга? — поинтересовался я.
— Хм. Мелюзга, ты знаешь мое отношение к светлым эльфам. Они воняют.
И тут Телендиль, молчавшая все это время, вдруг выступила вперёд. Ее страх перед драконом исчез, вместо него лицо исказил гнев.
— Как ты смеешь так говорить, дракон! Светлые эльфы — самые чистые создания на этом континенте. И телом, и духом.
Карабалгасун посмотрел на девушку так, будто только что увидел.
— Женщина. Я разве говорил, что эльфы грязные?
— Ты сказал, что эльфы воняют, это одно и тоже!
Дракон кивнул и осклабился, вновь обнажив зубы.
— Так и есть. Эльфы воняют, а ты, женщина, испускаешь наибольший смрад, — он принюхался и вдруг чихнул, оросив землю новой порцией лавовых слюней. Телендиль едва не задохнулась от возмущения. Ее хорошенькое личико раскраснелось, глаза буквально горели от гнева. Я даже начал подозревать, что она кинется с кулаками на дракона, и напрягся: любые начинания принцессы всегда кончаются плохо для меня.