Он кивнул.
– Тогда мы на одной волне. В понедельник мы скажем Эрику, что голосуем против.
– Дэмиен фактически предложил мне работу в присутствии Эрика, – сказала я. – Думаю, мы должны дать понять Эрику и Дэмиену, что ни у кого из нас нет намерений покидать корабль, – продолжила я, думая вслух, – я имею в виду, уверена, что Эрик беспокоится. Он знает, что университет не может предложить нам столько денег, сколько предложил бы Синклер.
– Согласен. Мы скажем ему, где находимся, и пусть он разбирается с доктором Оуксом.
Расс потянулся к моей руке, той, что лежала на перилах.
– Увидимся в понедельник.
– Тебе не обязательно уходить.
– Обязательно, потому что если я останусь здесь, то не буду спать на диване.
– Спокойной ночи, Расс. Веди машину осторожно.
Он повернулся, чтобы уйти.
– Расс?
– Да, Лорел.
– Напиши мне, когда доберешься до дома, пожалуйста.
Я не хотела спать с ним, но хотела быть уверенной, что он в безопасности. Мое предложение насчет дивана было вполне реальным. Да, наверху была свободная комната, но я его знала. Я знала себя. Дистанция была лучшим способом оставаться верной своему решению.
Его губы скривились в грустной улыбке.
– Конечно, напишу.
С минуту мы стояли молча.
Расс склонил голову набок.
– У нас все хорошо. Это... – Он указал жестом между нами. – ...мы договорились, что это не помешает нашей работе.
– Правильно. У нас все хорошо.
Мы согласились на это. Это была основа, которую мы заложили для наших неклассифицируемых отношений. При любых обстоятельствах наши исследования были на первом месте – всегда и навсегда.
– Я могу выйти сам, – сказал он.
Я поставила туфли обратно на ступеньку.
– Я закрою за тобой дверь.
– Нет нужды. У меня есть ключ.
Напоминание о том, что у него есть ключ от моего дома, а у меня – от его, вызвало у меня укол вины за то, что я отказалась от его предложения.
– Ладно. Пожалуйста, не забудь запереть вторую дверь.
Он снова кивнул, подняв руку в низком взмахе.
– До понедельника, доктор Карлсон.
– Да понедельника, доктор Картрайт.
Я не последовала за ним. Я подождала, пока не услышала, как захлопнулась дверь. Как только это произошло, я вернулась на кухню и дважды проверила замок на деревянной двери. Он запер ее снаружи. Изнутри был еще один засов. С поворотом моего запястья тот был тоже надежно закрыт.
Глава 9
Лорел
Дезориентация, которая встретила меня после пробуждения, заставила мой разум пошатнуться. Когда прошлой ночью после ухода Расса сон не шел, я приняла снотворное. Такое я делала редко. Однако, как исследователь фармацевтики, я знала о преимуществах лекарств, а также об их недостатках.
Прошлой ночью мой разум и тело нуждались в отдыхе. Чтобы отключить катушку в моей голове, прокручивающую встречу с таинственным мужчиной, разговор с Дэмиеном и даже позднюю попытку Расса соблазнить меня, мне нужна была помощь.
Результат не был мгновенным. Я ворочалась с боку на бок, пока действие препарата не успокоило мои мысли, позволив мне уснуть. Однако даже во сне мои мысли терялись в мире вечных сцен. Отключившись от реальности, мое бессознательное наполнилось снами, не имеющими никакой последовательности во времени или пространстве. Воздух вокруг был горячим и тяжелым, покрывая кожу испариной, несмотря на постоянный гул кондиционера. Отфильтрованный воздух лишь распространял тепло и уменьшал эхо взрывчатых веществ на расстоянии.
Я снова училась в аспирантуре.
Не совсем. Я вернулась в неизвестное место, выполняя дипломную клиническую работу для независимого источника. Несмотря на трудности, отбор был высоким. После долгого процесса меня приняли. Было объявлено, что, если меня выберут, я буду посвящена в очень деликатное задание. Пачки контрактов, обещающих неразглашение, были представлены мне и другим выбранным аспирантам.
Несмотря на все это, мы были уверены, что наше назначение было честью – чем-то, что могло улучшить наши биографические данные. Шесть недель в чужой стране, выполнение наших обязанностей, приведет к значительному опыту, который будет учитываться в наших клинических требованиях. Возможность было трудно упустить.
Хотя нам никогда не сообщали конкретных подробностей, проводимое исследование было для лекарства – состава – подобного тому, над которым мы с Рассом работали сейчас, – подавителя памяти. Нам сказали, что мы помогаем в клинических испытаниях, которые были одобрены. По соображениям безопасности они проводились за пределами США.
Нам ни разу не сказали, где мы находимся.
В то время я была молода, наивна и достаточно благоговела перед работой, чтобы принять их объяснения за чистую монету.
В мои обязанности входило вычисление цифр и проверка выводов с бесконечными часами, потраченных на документирование ссылок на источники. Другими словами, мне поручили черновую работу. И все же я была частью чего–то большего, чего–то великого.
Моя роль была за пределами реального действия. Проводились клинические испытания. Я видела данные, но не небольшую группу участников. Практическое применение находилось в зоне, ограниченной для людей с более высоким уровнем допуска.
Во сне я обнаружила, что блуждаю по бетонным коридорам этого учреждения. Стальные двери закрылись, замки отозвались эхом. Я потянулась к бетону, желая поглотить прохладу внутри цементных блоков. Над моей головой был вездесущий ветерок кондиционера, который едва смягчал жару, висящую в воздухе. Бесконечный лабиринт. Я заблудилась, блуждая за пределами своего уровня допуска, сворачивая за угол и проскальзывая в открытые двери. Коридор сузился, с каждой стороны были заперты двери. Маленькое укрепленное окно позволяло заглянуть в комнату. Там был участник, он лежал на кровати.
Он или она был покрыт бинтами – живая мумия. Меня охватила паника. Страх быть пойманной. Я не должна быть там, где была. Однако любопытство было ключом к успеху. Зачем нужны бинты для психотропного препарата? Я потянулась к дверной ручке, чтобы войти. Она была заперта. Почему участник оказался в запертой комнате? Должно быть, было слышно, как я дергаю ручку.
Взгляд участника переместился к окну, глядя на меня из маленьких отверстий в белых бинтах. Хотя и скрытый, напряженный взгляд заставил меня отшатнуться. Задыхаясь, я отвернулась от окна и побежала...
Я резко проснулась, сцена в голове показалась мне такой же реальной, какой был тот мир тем летом почти семь лет назад. Пот приклеил мою ночную рубашку к коже, я откинула одеяло и уставилась в потолок, позволяя пульсу замедлиться, а коже остыть.
Хотя сон казался реальным, это было не так. Этой сцены не было.
На самом деле работа прекратилась. В один прекрасный день все изменилось.
Исследования внезапно остановились.