– Лорел, какого черта?
Когда мои глаза открылись, я лежала на диване с прохладным полотенцем на лбу.
Никакой дезориентации. Я знала, где нахожусь и что мне нужно делать.
Сев, я положила полотенце и, пошатываясь, встала.
На этот раз, добравшись до стены, я изобразила улыбку.
– Я думаю, ты снова спас мою задницу.
Его гранитное выражение лица треснуло, одна сторона его губ двинулась вверх.
– Ты, блять, работа на полный рабочий день.
– Что случилось?
– Я не врач, но могу сказать, что ты упала в обморок.
С моих губ сорвался тихий смешок.
– Точный диагноз, доктор Кадер.
– Ты должна это сделать.
Я кивнула.
– Я знаю. Я готова.
Кадер что-то набрал на клавиатуре и встал. Схватив стул одной рукой, он жестом предложил мне сесть. Устроившись в большом виниловом кресле, я почувствовала тепло того места, где он только что сидел. Когда я подняла глаза, экраны передо мной были черными.
Кадер подошел к другой стороне пластиковой стены и принес один из стульев, стоявших у стола. Развернув, он его оседлал, подвинувшись ко мне.
– Мне потребовались недели, чтобы раскопать это, – начал он. – Я думал о том, что ты сказала. Ты знаешь исследования лучше, чем кто-либо. Полагаю, даже лучше, чем доктор Картрайт. Если мы собираемся раскрыть это дело, мы должны работать вместе.
Я глубоко вздохнула.
– Тебе нужна моя помощь?
Почему я ожидала увидеть картины смерти и разрушения?
– Частично.
– Ладно, – сказала я, чувствуя, как тошнота отступает. – Думаю, нам следует начать отсюда.
Он наклонился вперед, его рука коснулась моей.
Мой взгляд метнулся к нему, ожидая выговора за прикосновение. Он сосредоточился на том, что происходило на экране.
– Тебе нужно посмотреть письмо, о котором я тебе говорил.
Кадер нажал еще несколько клавиш и щелкнул мышкой. Его движения происходили слишком быстро для меня, чтобы следовать шаблону или узнать его коды доступа. А потом оно появилось.
Я наклонилась вперед, обдумывая слова. Клинические испытания продолжаются...
К тому времени, как я дочитала письмо до конца, моя голова сильно тряслась.
– Оно не может быть настоящим. – Я повернулась к Кадеру. – Этого не может быть. Нет!
– Тихо.
Я встала так быстро, что стул отлетел назад, ударившись о другой стол. Ничего из этого не воспринималось.
– Послушай, – поспешно сказала я. – Тебе нужна моя помощь? С этим. Это письмо фальшивое. – Я указала на экран. – Оно не настоящее. Этого не может быть. У нас пока нет тех результатов. Чтобы прийти к таким выводам, потребуется более широкая группа испытуемых. Наш размер выборки слишком мал.
– Я гарантирую, что это письмо настоящее. Ты уверена, что информация, содержащаяся в нем, не является точной?
– Уверена? – Я ходила и потирала затылок. Во рту у меня пересохло, и я пожалела, что пролила кофе. – Конечно, уверена. Я знаю, что у нас есть и что нам еще нужно сделать. Я жила и дышала этим исследованием в течение многих лет. Никто, кроме меня и Расса, не мог быть в этом уверен.
– Успокойся. Это может изменить мою теорию.
Мои шаги стали быстрее. Я расхаживала взад и вперед. То, что еще несколько минут назад было слишком холодным, теперь стало слишком теплым.
– Ты включил отопление?
– Что? – спросил Кадер, отворачиваясь от компьютера.
Он перешел к чему-то другому. Это было похоже на видео с камер наблюдения.
Я потянула за ворот футболки.
– Жарко?
И тут я заметила дверь в углу, ту самую, от которой он велел мне держаться подальше. Не раздумывая, я сменила направление.
– Мне нужен воздух.
По-видимому, способ избежать похищения не включал в себя объявление о своих намерениях выйти.
Прежде чем я успела добраться до двери или даже потянуться, чтобы повернуть ручку, Кадер оказался перед ней, горой, отделяющей меня от внешнего мира. Я встретилась с ним взглядом.
– Убирайся с дороги.
– Ни за что, док. Ты не уйдешь.
Мои ладони хлопнули по бедрам, я развернулась.
– Это бетонная клетка. Я не могу... Мне нужно выяснить, кто это написал и почему.
– Именно таков мой план. Для меня причина очевидна. Ты гений. Разве ты не должна это понять?
Я покачала головой.
– При чем здесь уровень IQ?
– Иди сюда и сядь, – Кадер взял меня за руку и потянул к компьютерам.
Я с тоской обернулась, глядя, как наружная дверь с каждым шагом удаляется все дальше.
Вздохнув, я снова села в мягкое кресло и убрала волосы с шеи.
Кадер искоса взглянул на меня.
– Я принесу тебе бутылку воды, если ты поклянешься держать свою задницу на месте и не прольешь ее на мои компьютеры.
Мои губы поджались и скривились.
– Нет, Лорел. Словами.
– Я могу солгать тебе.
– Не лги, – сказал он как ни в чем не бывало.
– Хорошо. Я останусь здесь, но не могу обещать, что не пролью. Я известна своей неуклюжестью... – Мои мысли вернулись к тому, как Расс дразнил меня по этому поводу на протяжении многих лет. – ... и нет никакой гарантии.
Он указал на то место, где я сидела.
– Я серьезно. Не двигайся.
– Ты мог бы поработать над тем, чтобы не быть таким властным, – крикнула я через стену, наблюдая, как он достает бутылку из маленького холодильника.
Вернувшись, он протянул мне бутылку и сел рядом.
– Дай ее мне после того, как выпьешь. – Он склонил голову набок. – Я тебе верю. Я не собираюсь рисковать своим оборудованием.
Колпачок уже был снят. Прохладная вода успокоила пересохший рот и освежила горло.
– Спасибо, – я закрыла крышку и вернула ту обратно.
Поставив ее на пол, Кадер сделал глубокий вдох, от которого швы рубашки натянулись.
– Я предполагал, что письмо было написано или, по крайней мере, продиктовано Картрайтом, – сказал Кадер, его интонация была медленной и неторопливой. Он был готов вернуться к делу. Что?
– Нет, – я вцепилась в подлокотники кресла. – Рассел не стал бы этого делать.
– Это письмо привлекает покупателей. Я не говорю об инвесторах. Тот, кто написал это, признает ценность состава и весь его потенциал. Основываясь на содержании письма и других наблюдениях, я подумал, что оно указывает на Картрайта. – Прежде чем я успела ответить, он продолжил. – Но если информация недостоверна, если она неточна, то возникает вопрос: почему?
– Почему?
– Вы двое единственные, кто знает, что эта информация неточна или вводит в заблуждение? – спросил Кадер.
Я откинулась назад и немного подумала.
– Нет. Эрик наверняка знает. Действительно, с тем, как тесно она работает со мной, возможно, и Стефани тоже. – Я продолжала смотреть на экран, на котором снова появилось письмо. – У нас были разные ассистенты, и в клинике есть медицинский персонал. – Я покачала головой. – Нет, письмо слишком близко к точности, чтобы быть написанным одним из этих людей.
Я повернулась к нему. Пока я смотрела на экран, Кадер наблюдал за мной. Было что-то в выражении его лица, что-то, чего я не узнала.