Если моя часть пропадет, Рассу придется вернуться к началу. Почему они хотели остановить нас?
Я продолжала двигаться по сверкающим улицам, мириады мыслей кружились в голове. Высокие уличные фонари отбрасывали круги света, привлекая внимание к падающим осадкам. В Индиане стояла весна, и Мать Природа никак не могла решить, хочет она снега, града или дождя. Осадки, теперь усеивающие лобовое стекло, представляли собой смутную комбинацию всего вышеперечисленного и таяли при соприкосновении, придавая миру глянцевый блеск.
Эти дорожные условия могли застать водителя врасплох. Ложное чувство безопасности убаюкивало, можно предположить, что это дождь, но дорога скользкая и можно внезапно потерять сцепление.
Небо потемнело, когда я покинула главные улицы и приблизилась к своему району. Фонари на крыльце освещали дорожку, но высокие столбы исчезли, сменившись столетними деревьями, готовыми распустить новые листья. Голые ветви создавали навес над улицей, когда я въехала на подъездную дорожку и припарковалась рядом с домом.
Подул холодный ветерок.
Закутавшись в пальто, я открыла дверцу машины, когда вокруг меня завыли звуки дождя и ветра. Мои высокие каблуки не были предназначены для гололедицы. К счастью, подъездная дорожка была скорее мокрой, чем скользкой. Длинная юбка платья быстро покрылась каплями влаги, когда ветер закрутил ее вокруг моих ног, и я поспешно направилась к боковой двери дома, к счастью, прикрытой небольшим навесом.
Дрожа, я посмотрела на темные окна. Я не подумала оставить свет включенным перед уходом. Я была слишком обеспокоена тем, как пройдет ночь.
Я понятия не имела, не могла предсказать, что на самом деле произошло. Бух.
Я ахнула, пульс подскочил, ключи в руке звякнули, и вторая дверь отлетела назад к дому. Вздрогнув, я потянулась к стеклянной двери, чуть не уронив ключи на бетонную ступеньку. Бух.
– Успокойся, – сказала я себе.
Повторяющийся звук был знакомым явлением почти все дни и ночи, когда дул ветер. Это была задняя калитка миссис Бисон, та самая, которую соседка часто забывала запирать. Я задумалась о том, чтобы выйти на задний двор и запереть ту, как делала много раз. Однако, глядя на темные дворы и продолжающийся дождь, я решила оставить все как есть.
Что же касается моей второй двери, то она нуждалась в ремонте – один из многих пунктов в моем вездесущем списке дел. Вот что бывает, когда имеешь дом столетней давности.
Я вошла в дом через дверь на кухню. Отремонтированная предыдущими владельцами, она была небольшая, но современная, с приборами из нержавеющей стали и столешницами с твердой поверхностью. С щелчком выключателя света мой мир стал виден. Проверив наружную дверь, я закрыла и заперла большую деревянную дверь. Дрожа, сняла пальто и осмотрела порванное платье.
Я не планировала надевать его снова, и, судя по всему, это было хорошо. Моя прическа была испорчена, пряди больше не завивались локонами. Нет, с них капало. Сняв туфли, я вздохнула с облегчением и понесла их в спальню. Каждый шаг вызывал скрип старых половиц, ветер продолжал дребезжать оконными стеклами.
Дойдя до деревянной лестницы, я передумала и поставила туфли на вторую ступеньку, вместо того чтобы подняться в свою комнату. Хотя мне не терпелось вылезти из мокрого платья и расчесать волосы, у меня были дела поважнее.
Вернувшись на кухню, я нашла сумочку и достала телефон. Мое отражение в старых французских дверях, которые вели во внутренний дворик, было далеко от женщины на собрании. Тем не менее это необходимо было сделать. Сделав то, о чем я думала с момента таинственной встречи, я прошла в гостиную и устроилась на диване.
Бросив быстрый взгляд на часы, я поняла, что уже больше одиннадцати. Это здесь, но это также означало, что было на час меньше в Айове и Иллинойсе. Порывшись в контактах, я нашла номер родителей и первым делом позвонила им.
Мама ответила.
– Привет, мам. Это Лорел.
– Лорел, все в порядке? Не похоже на тебя звонить так поздно.
– Я тебя разбудила?
– Конечно, нет. Ты же знаешь, мы любим смотреть новости перед сном.
Я покачала головой. В наши дни большинство людей получают новости из приложений на телефоне. Только не мои родители. Они преданные зрители утренних, вечерних и ночных новостных программ и все еще подписаны на местную газету.
Какими бы старомодными они ни были, было приятно слышать мамин голос, знать, что она в безопасности.
После познавательного разговора о растениях, которые она выращивала в своей теплице, я спросила:
– Эй, ты в последнее время разговаривала с Элли?
Элли была моей сестрой, на два года старше меня, и мы были близки.
– Кажется, прошла неделя, – ответила она.
– Как дела у Хейли?
Он упомянул моих родителей, сестру и племянницу. Хейли была моей пятилетней племянницей.
– Она репетировала для весеннего концерта в своей школе. Элли сказала, что она постоянно поет, даже во сне.
Это заставило меня улыбнуться.
– Ладно, лучше я тебя отпущу.
– Подожди, с тобой хочет поговорить отец.
– Привет, дорогая, – раздался в трубке голос отца, прежде чем я успела согласиться.
– Привет, папочка.
– Ты закрепила сетку на боковой двери?
Я покачала головой.
– Нет, папа. Я была занята на работе.
– А как насчет твоего приятеля?
– Расс – мой друг, папа. Он тоже занят на работе.
– Ну, я так и думал. Тебе нужно починить его до того, как начнутся весенние штормы. В противном случае ветер действительно может...
Словно по команде режиссера, сетчатая дверь, та, которую я заперла, с грохотом ударилась о стену дома. Нужно усилить защелку.
– Обязательно, папа, – сказала я с усмешкой. Я бы не стала делать это в ближайшее время, но если ему станет легче, я скажу. – Эй, пап?
– Да.
– Вы с мамой держитесь в безопасности. Убедитесь, что двери заперты.
– Ты же знаешь, что здесь, в деревне, ничего не происходит. Почти десять лет мы запираем двери только тогда, когда уезжаем из города.
Я знала, что это так. Если таинственный мужчина знает обо мне все, может ли он знать и это?
– Пожалуйста, папа?
– Конечно, милая. Мы так и сделаем.
Когда мы прощались, я подумала, было ли его обещание запереть двери таким же искренним, как мое обещание починить мою дверь.
Если это было так, то ремонт только что переместился наверх в моем списке дел.
Дверь снова захлопнулась.
Вернувшись на кухню, я остановилась у деревянной двери. Как открылась вторая дверь? Задвижка была плохая или кто-то открыл дверь?
Моя кожа потеплела и покрылась мурашками, я выглянула в ближайшее окно.
Темнота создавала зеркало, скрывая вид снаружи.
Теперь я слышала не только звук открываемой двери, но и дребезжание старой дверной ручки.
Я отошла от окна, сердцебиение ускорилось. Открыв сумочку, все еще лежавшую на кухонном столе, я достала маленький перцовый баллончик.
Теперь, наряду с грохотом, раздался стук в деревянную дверь.
– Кто там? – громко спросила я.
– Лорел, это я. У тебя горит свет. Впусти меня.