Я вгляделся в жену внимательнее.
– Нет.
– Ты не можешь знать! Ты не врач! – взвизгнула она.
– Не врач. Но ты лжёшь, говоря о тошноте, – я откинул лопатку в сторону и шагнул к жене. – Ты всё утро лжёшь мне, Лима. Ты разделась, надеясь соблазнить меня. Приготовила завтрак. Я знаю, ты не хочешь отвечать на мои вопросы. Не хочешь говорить о Дуголе. О Вергсе. Но ты заговоришь, Лима. Сначала заговорит Вергс, потом ты. Или сначала ты, это было бы лучше, – я подошёл к ней почти вплотную, а она смотрела на меня затравленными зайцем. Как будто это не она ночью встречалась с ублюдком! – Расскажи мне, Лима. Во что ты встряла?
Она вжалась в стену позади себя, а потом, помедлив пару секунд, закинула содержимое салфетки себе в рот.
– Дерьмо!
Я с силой сжал ее щеки, заставляя открыть рот, но не успел. Она всё проглотила.
– Проклятье, Лима! – я потряс ее за плечи. – Что за отраву ты туда подмешала?!
Она покачала головой:
– Извини, Крейд. Тут нет твоей вины. Просто не надо было три года назад...
Лима замолчала, нахмурившись, а потом глаза ее закатились, и она повалилась назад.
Глава 17
Я приходила в себя медленно. Почему-то сначала услышала шум дождя, барабанившего по стеклу. Потом – звук мотора, урчащего и вибрирующего прямо в ухо. Следом почувствовала легкую тряску, как при движении автомобиля.
С трудом приоткрыла глаза.
Я лежала на заднем сидении машины. Взгляд не желал фокусироваться на водителе. Боль в горле мешала даже дышать. Всё тело было ватным.
Глаза сами собой закрылись, и я провалилась в темноту.
В следующий раз было уже лучше. Мышцы все ещё были словно не мои, но хотя бы ощущались. Я открыла глаза.
Я лежала в темной комнате на широкой кровати. Рядом стоял комод, в углу напротив – стул, заваленный одеждой. Тут и там валялись вещи. Шторы закрывали окно.
Эту комнату я не знала. Точно не моя и не Вергса... Я поморщилась. Вспоминать этого козла не хотелось. Что он делал со мной? Душил? А потом?..
Я судорожно свела ноги вместе и резко села. Голова закружилась, и мне пришлось лечь обратно. Я приподняла край одеяла и со стоном опустила его обратно. Да, мне не показалось, я была голой. Не считая пары бинтов. Кто раздел меня? Нужно было выяснить.
Я снова села, на этот раз медленно. Сжав челюсть, медленно сдвинулась к краю кровати и опустила ноги на холодный пол. На стуле среди груды одежды заметила чью-то смятую рубашку и, потянувшись, надела ее на себя. Она была мне большой, как больничный халат, хотя и доставала до середины бедра. Ладно, пока сойдёт и так.
Со всей возможной осторожностью я встала на ноги и пошла в коридор, придерживаясь рукой сначала за комод, а потом за стены.
Коридор был темным и маленьким. Я двинулась наугад к соседней двери и оказалась в небольшой комнатке, которая могла бы называться кабинетом. Стол, заваленный бумагами и книгами, пара кресел, шкаф и...
Широкий подоконник, к которому прислонился полицай. Он курил, выдыхая дым в приоткрытое окно и задумчиво смотрел на меня.
– Где я? – хрипло спросила я. – Что со мной случилось?
Он выпустил струйку дыма в мою сторону.
– Что ты помнишь?
Я пожала плечами и, подойдя ближе, хотела перехватить сигарету, но полицай мне не дал.
– Тебе пока нельзя.
– С чего это? – я скрестила руки на груди и недовольно посмотрела на него.
Он выпустил дым мне в лицо, словно издеваясь.
– Что ты помнишь, Рута?
Я раздраженно закатила глаза и аккуратно опустилась в стоящее рядом кресло. Почему он не хотел говорить мне? Почему так происходило всегда: я отвечала на его вопросы, а он на мои – нет?
Ладно, будут ему ответы. Это ведь ничего, что он немного помучается в отместку?
– Подробно?
– Да.
– Ну, сначала ты меня допрашивал, – я принялась наматывать прядь волос на палец, с вызовом глядя на полицая снизу вверх. – Я лежала на кровати в номере мотеля, а ты сидел рядом и... пальцами ласкал меня. Ты задавал мне вопросы, а я по большей части отвечала тебе односложно. Трудно, знаешь ли, болтать, когда...
– Дальше, – грубо перебил он меня.
Я торжествующе улыбнулась.
– Ты обещал довести начатое до конца, если я отвечу на твои вопросы. Я сказала, что видела тебя около мотеля в ночь убийства Дугола, и ты... ты сдержал слово, – я чуть пошевелила ногами, вспоминая ту волну оргазма.
Похоже, что полицай тоже ее вспоминал – такими чёрными казались его глаза, и таким тяжелым было его дыхание. Он уже не курил, забыв про сигарету, и пепел падал на пол.