Я закурил пятую сигарету, когда обнаружил, что возбуждение девчонки обрело лиловый цвет. Оно клубилось вокруг меня, своими призрачными пальцами маня прийти к ней. Сигарету пришлось отбросить – я схватился за стол.
Только не к ней, только не сейчас!
И какого черта она всё ещё не спала? Почему испытывала такое сильное желание?
Из спальни послышался шорох, и я не смог удержать себя. Подхватил бутылку и поспешил туда. И черта с два, если я был готов увидеть то, что увидел.
Вид ласкающей себя девушки всегда пробирал меня до мурашек, но глядя на неё – в задранной рубашке, с голыми ногами, согнутыми в коленях, с пальцами то и дело исчезающими и появляющимися вновь – я и сам чуть не поплыл. Пришлось сжать бутылку покрепче.
Девчонка меня не видела, глаза ее были закрыты. Она шумно дышала и прикусывала губы, но кое-чего мне не доставало. И я точно знал, что не стоило это делать, нужно было уйти, исчезнуть, испариться!
Но слова вырвались сами собой:
– Раздвинь ноги шире.
Там как раз и стул в подходящем месте стоял. Я сел на него и посмотрел на замеревшую девчонку. Удивление, волнение и... и ещё больше проклятого возбуждения, от которого я вскоре мог и задохнуться уже.
Как она это делала?
Как она это делала со мной?
Мне хотелось наброситься на неё голодным зверем, но я не должен. Не должен, не должен!
– Ноги шире, – повторил я, и в этот раз она послушалась.
Удастся ли просто посмотреть? Как она ласкает себя, как дарит себе удовольствие... Я выдержу? Не сорвусь?
Аккуратно расставила ноги в стороны и внимательно посмотрела на меня. Проклятье, девчонка... Ты думаешь, что я буду руководить процессом?
– Продолжай, – я кивнул.
Она пару мгновений гипнотизировала меня, а затем, прикрыв глаза, несмело вернулась к своему занятию. Пальцы снова заскользили, размазывая смазку, задевая клитор, а я не моргая смотрел на это зрелище. На то, как девчонка заводилась всё сильнее и сильнее, как ласкала свою грудь, как учащенно дышала и кусала губы...
Она чуть приоткрыла глаза и посмотрела на меня сквозь ресницы. Этот взгляд, один только он мог возбудить кого угодно! Затягивающий, засасывающий, глубокий...
Я попросту утонул в нем. Вцепившись пальцами в бутылку "Тьмы", я не отрываясь смотрел ей прямо в глаза, лишь изредка замечая движения ее рук. И черт меня побери, если это был не секс. Девчонка что-то простонала, но я не обратил внимания, утопая в ней, в ее омуте, в ее соблазне.
Я сидел на стуле и в то же время – был там. Над ней, рядом с ней, в ней. Я практически чувствовал ее наслаждение, ее тепло, ее готовность. Ей оставалось самую малость, и я легонько кивнул, не соображая – для чего, зачем. Но она послушалась и взорвалась под моим взглядом и от своих пальцев. Сжала в кулаках простынь, жарко выдохнула что-то в потолок и закрыла глаза.
Меня отпустило. Я сделал вдох, ощущая себя ожившей вековой статуей. Глотнул вязкой "Тьмы" и поставил бутылку на пол.
– Иди ко мне, – еле слышно прошептала девчонка.
Это было всё ещё рискованно, но я надеялся на ее организм, который сам должен был уснуть теперь. Не раздеваясь, снова лёг рядом.
– Ты часто мастурбируешь? – не узнал свой голос, но я хотел услышать ответ на этот вопрос.
– Нет, – шепнула в ответ и повернула ко мне голову. – И у меня не получилось... так же хорошо, как у тебя.
Ее глаза закрывались, а слова сливались в одно, превращаясь в бормотание. Она по-прежнему лежала, раскинувшись звездой, по-прежнему в задранной рубашке, и мне хотелось ладонью пройтись по ее чуть влажной коже, невесомо коснуться торчащих сосков, пальцами узнать, насколько она мокрая, но... Я подцепил одеяло и накрыл девчонку.
– Спи, – тихо сказал ей, и она уснула.
Тело требовало выплеснуть энергию, требовало разбудить девчонку немедленно или даже не будить, а просто взять вот такую – спящую, мокрую – на постели, которая теперь пахла ею, ее оргазмом, и мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы вспоминать дела, раскрытые мною и Дуголом, а не идти на поводу у своих желаний. Кажется, я успел вернуться в прошлое лет на семь прежде, чем наконец уснул.
Когда через несколько часов я проснулся, девчонка ещё спала. Аккуратно встал, привёл себя в относительный порядок и отправился в больницу к Лиме. Она должна были прийти в себя ещё вчера, но я был слишком занят Вергсом. Ублюдок не кололся, зато приходили с визитом люди Вотала. Не те, которых можно было упечь за решетку, а те, которые вполне добропорядочно могли надавить, когда это необходимо. Они побеседовали по очереди с разными начальниками, и срок временного заключения Вергса резко сократился. Его должны были выпустить сегодня утром, и самое время было "воскрешать" девчонку, но что-то меня останавливало. Мне не хотелось втягивать ее в дело, в котором она и без того увязла. Не хотелось допрашивать ее в участке, а хотелось видеть ее в квартире. В постели. На смятых простынях.