– Надо его закрыть. Временно. Или домой отправить...
– Лучше врачам сдать.
– Успокоительное ему надо, вот что.
Ничего мне было не нужно. Только дали бы с девчонкой разобраться.
– А ты что стоишь тут? – рукой хлопнул по решетке один из придурков. – Отошла!
Рута вздрогнула и отскочила назад.
А меня снова накрыла тьма. Я накинулся на троих одновременно, крутясь на месте и вколачивая свои кулаки без разбору то в одного, то в другого, то в третьего. Кто-то снова вопил, кто-то пытался меня утихомирить, но всё было без толку.
Появление штатного медика я заметил только тогда, когда несколько человек одновременно скрутили меня и задрали рукав рубашки. Холодное успокоительное обожгло вены, и я почувствовал, как исчезает контроль над телом. Голова потяжелела и стала падать набок. Глаза закрывались. Последним, что я увидел, была девчонка, с ужасом прижимающая ладони ко рту и со страхом во взгляде смотрящая на меня.
Что за дерьмо, Рута?!
Я пришёл в себя на старом продавленном диване в подсобке. Он был короче меня раза в два и отвратительно вонял засиженностью. Меня чуть не стошнило, так что я поскорее встал с него. Меня качало, голова странно гудела, и я прислонился к стене. События перед моим вынужденным сном воспроизводились в моей голове в обратном порядке. Вот я избиваю кучку коллег-придурков, вот девчонка испуганно отшатнулась от внезапного удара по решетке. Вот Флембертс знакомиться с моими кулаками, вот девчонка смотрит на меня волчонком. Вот ее ведут в камеру, вот кто-то сообщает мне о том, что моя жена убита, и что девчонка была там во время убийства. Взгляд Руты. Взгляды коллег.
Сознание неожиданно замерло. Лима убита? Рута была там? А мне, как конченному психопату, вкололи успокоительное, и я спал! Вместо того, чтобы расследовать, искать убийцу по горячим следам, допрашивать девчонку, наконец...
Я встряхнулся и пошарил глазами в поисках воды. Нужно было прийти в себя и заняться работой. Но воды нигде не было, и мне пришлось идти в свой кабинет, опираясь ладонью на стены. В участке было сумрачно и тихо, значит уже была ночь. Я добрался до свой бутылки "Тьмы" и, задумчиво побултыхав ею, сделал несколько глотков. Это была не лучшая идея после успокоительного, но хуже ведь быть уже не могло, верно?
Дежурный храпел, лёжа головой на конторке. Слизняк. Я выудил ключ от камеры из ящика рядом с его коленом и неслышными шагами двинулся на встречу с девчонкой.
Сначала я ее даже не заметил, подумал, что увели куда-то. Но потом увидел скукожившийся в темном углу комок, и от этого зрелища где-то в груди вдруг стало больно. Или это из-за "Тьмы"? Я потёр больное место и как мог тихо открыл замок.
Она встрепенулась. Взъерошенная, уставшая... и снова напуганная. На ней была какая-то грязная и мятая одежда, впрочем у меня самого было не лучше. Я шагнул в камеру, впервые замечая отсутствие такого привычного уже возбуждения девчонки. Она не испытывала желания при виде меня. Она ощущала страх.
– Что за дерьмо, Рута? – просипел я и прокашлялся.
– Крейд, не надо, пожалуйста, – взмолилась она, вжимаясь в стену.
– Что не надо? – я шагнул к ней ближе.
– Не подходи... пожалуйста.
Она выставила перед собой раскрытые ладони, словно щит. Я в замешательстве посмотрел на них, потом на неё. Страх. Проклятый страх, я не хочу видеть это в ней!
Кулаки непроизвольно сжались, а девчонка ещё сильнее вдавилась спиной в стену. В бетоне уже скоро отпечаток от неё будет.
Я решительно шагнул к ней, откинул в стороны ее руки и крепко сжал плечи.
– Ты помнишь, что было ночью?
– Да, – выдохнула, не отводя глаз.
– Ну, так вот я всё тот же. Тот, для кого ты раздвинула ноги. Тот, из-за кого ты себя ласкала. Тот, для кого ты кончила, – она прикусила губу, слушая это перечисление, а я криво усмехнулся, почувствовав наконец-таки ее возбуждение. – И я тот, для кого ты повторишь это шоу по первому требованию, – я поддел пальцами ее подбородок, желая видеть ее глаза. – А теперь скажи-ка мне. Что изменилось в тебе? Что заставило тебя бояться меня?
Ее взгляд метался между моими глазами, выдавая отчаяние.
– Пожалуйста, не заставляй меня говорить, – прошептала еле слышно.
Я чуть не зарычал от злости. Сколько можно этих проклятых мольб! Я хотел сжать ее горло, но вспомнил о зеленоватых следах пальцев Вергса и снова схватился за ее плечи, встряхнув хорошенько.