– А тебя-то как зовут, любитель врываться на чужой праздник жизни?
Я задумчиво походил по комнате для допросов и бросил пробный шар.
– Тебя ценят в банде только за твои «праздники»?
– Меня ценят за верность! – огрызнулась она, теряя веселый настрой.
– За верность и умение раздвигать ноги перед нужными людьми? – уточнил я.
– Пошёл ты! – она вскочила с явным намерением залепить мне пощёчину, но я был к этому готов.
В воздухе перехватил ее ладонь и, развернувшись, прижал девчонку всем своим телом к стене.
– Но это же правда, – шепнул я, резко подняв ее руки над головой. – Вергс оставил тебя для меня в надежде, что я трахну тебя и отстану.
– Нет!
Ее глаза гневно сверкали, а тело было напряжено, как струна. Ярость была ее главным чувством. Ярость... и капля возбуждения. Это было приятно осознавать, и я позволил себе забраться рукой под ее полураскрывшийся плащ и скользнуть ладонью по ее животу вверх, чтобы замереть под грудью.
– Но ты же знаешь, Рута, Вергс отлично чувствует приближение тех, кто идёт к нему. Это его сила. А значит, он знал обо мне. Знал и готовил тебя для меня...
– Заткнись! – она дернулась в моих руках, пытаясь вырваться, но тщетно.
– Скажи, он всегда использует бусины, или это был особый случай? – продолжал нашёптывать я, считывая ответ по ее поджатым губам. – Конечно, особый... Ты так думала, а он... он хотел раздразнить тебя настолько, чтобы тебе было плевать, кто именно... окажется между твоих ног.
– Чего ты добиваешься?! – надрывно вскрикнула она, вскидывая на меня свои глаза, сейчас мерцающие болью.
Я положил ладонь на ее нежную шею и большим пальцем провёл по линии подбородка. Девчонка была хороша. Что она рассказала бы мне, раздразни я ее так же, как Вергс? И смог бы я довести ее до такого же безудержного состояния, когда все ограничения стираются?
Я моргнул, выныривая из жаркой фантазии. Надо было додавить девчонку.
– Где был Вергс прошлой ночью?
– Со мной в номере мотеля, – скороговоркой проговорила она, и мы оба знали, что она лжёт.
– Почему вообще он тебя оставил? Почему не взял собой? – Рута опустила глаза. – Ты была слишком раздета? Он делал это не впервые? – мои пальцы ласково гладили ее шею. – Ты уже оказывалась вот такой... раскрытой... возбужденной... перед кем-то, кто шёл за Вергсом?
Рута тяжело дышала, не решаясь взглянуть на меня. Возбуждение нарастало в ней, но отдавало мутной горечью.
– Ты... позволяешь ему так обращаться с тобой? Или он... никогда не думал о твоих чувствах?
– Ты просто пудришь мне мозги, – еле слышно выдавила она.
– Я показываю тебе правду, Рута. Ему... плевать на тебя.
– Это ложь! – она снова дернулась и зло полоснула меня острым взглядом серых глаз. – Он любит меня! Он на всё готов ради меня!
– На всё... – я провёл большим пальцем по ее мягким губам. – Даже на то, чтобы твоё желание удовлетворил кто-то другой.
– Отвали! – Рута мотнула головой, сбрасывая мою ладонь.
– Где он был прошлой ночью?
– Со мной, козлина! – яростно крикнула она. – Ты меня не расколешь!
Я улыбнулся. Девчонка чертыхнулась сквозь зубы. Мы оба поняли, что она уже раскололась.
– Ты свободна.
Я отпустил ее руки и отошёл. В комнате для допросов вновь преобладали привычные эмоции – злость и неуверенность.
– Какая же ты скотина, – прошептала она, по-прежнему стоя у стены.
Только руки теперь висели вдоль тела.
Я промолчал.
Она была эмоционально раздавлена, а ещё ясно чувствовалась заноза сомнения. Значит, мои слова нашли отклик.
За результатами стоило вернуться к девчонке через день – наверняка, она успеет разругаться с Вергсом и после выложит мне всё на блюдечке.
Наконец Рута отлепилась от стены и, поправив плащ, шагнула к двери.
– Стой.
– Что? – обернулась она и ядовито спросила. – Всё-таки трахнешь напоследок?
– Скажи мне свой адрес.
– Ты его прекрасно знаешь, – едко ответила девчонка. – Ты выломал там дверь, урод.
– Мотель «Бестиар», 317 номер, – я записал прямо на бумажке в деле Вергса.
Девчонка продолжала стоять, и я, бросив на неё взгляд, сообщил:
– Это всё.
– Ублюдок.
Дверь за ней громыхнула так, что, если бы на стенах была штукатурка, – она осыпалась бы.
Глава 3
Помпезный домишко моих родителей стоял всего-то в третьей линии пригорода, а вид имел такой, будто находился в первой, аккурат между домов главного казначея и верховного судьи. Ну, знаете, все эти колонны и горгульи, барельефы и каменные львы – скука, одним словом. Лично я предпочитала минимализм.