Полицай взял меня за руку и повёл вперёд.
– Я забираю ее. Оформи утром.
– Но Флемберт сказал...
– Мне плевать на Флемберта, – отрезал Крейд.
– И всё-таки это нарушение! – боязливо заметил дежурный и встал на выходе из камеры так, чтобы не выпустить нас. – Я не могу...
Полицай шагнул к нему ближе и свободной рукой зарядил дежурному в челюсть. Тот вскрикнул и отшатнулся назад, прижимая руку к пострадавшему месту.
– Теперь можешь, – бросил ему Крейд и вывел меня в коридор.
Мы быстрыми шагами прошли через участок и вышли на улицу. Блеклое солнце пробивалось сквозь серые тучи на горизонте. Холодный ветер швырнул колючие капли мороси в нас и вмиг остудил весь наш романтический пыл.
– Проклятье, мой плащ остался... не помню где, – пробурчал Крейд.
Он потащил меня к своей старой замызганной машине, обходя особенно большие лужи. Усадив меня на пассажирское место, он обошел капот и уселся на место водителя.
– Печка не работает, – сказал он, заметив, как я поёжилась.
Потом Крейд задумчиво побарабанил пальцами по рулю и завёл двигатель.
– Куда ты меня везёшь? – подала голос я.
Он бросил на меня взгляд и сосредоточился на дороге.
– Три вопроса, – неспешно проговорил он, подъезжая к перекрестку. – Кто знал, что ты жива? Кто был уверен, что в участке ты сразу расскажешь всем о найденном в столе Лимы? И наконец, почему родители Лимы молчат?
Я покосилась на спокойное лицо Крейда и не сдержалась:
– Три ответа. Ты знал. Никто, это всё случайность. И э-э... родители... ну, может ты и их успел убить? – я истерично хохотнула над ситуацией.
Крейд устало потёр глаза, пропуская пешехода, а затем свернул к придорожному кафе и купил две чашки кофе. Это было очень вовремя, потому что напиток согревал и позволял включить здравомыслие.
Полицай пошарил рукой под своим сидением, выудил оттуда небольшой бутылёк "Тьмы" и щедро плеснул алкоголь в кофе.
– Зря ты... – пробормотала я.
– Налить? – он протянул мне чёрный напиток.
– Нет!
Крейд пожал плечами и, залпом допив алкоголь, забросил пустой бутылёк обратно под сидение.
– Так куда ты меня везёшь?
– Поедем к твоим родителям, проверим твою версию, – ответил он, одной рукой поворачивая руль, а второй поднося кофе ко рту.
– Если их убил ты, то это звучит несколько безумно, – хмыкнула я.
– Безумно звучит твоё равнодушие, – парировал Крейд. – А теперь помолчи.
Глава 22
В полном молчании мы проехали через весь город и повернули к третьей линии пригорода. Морось сменилась дождем, окончательно скрыв солнце на небе.
Я хмуро смотрела на серые дома за окном и пыталась собрать приличную гипотезу, исходя из слов, оброненных Крейдом, его поведения и моей интуиции. Выходила полнейшая ерунда – полицай был не то, что бы виновен, и не то, что бы невиновен. Что-то среднее – на половину виновен и на половину невиновен. Как это могло быть? Он точно что-то натворил, но как будто не совсем то, о чем я могла подумать. Он имел отношение к смертям Дугола и Лимы, но не то, которое я могла предположить.
Смерть Лимы... Я поджала губы. Даже думать об этом было страшно. Когда полицаи внезапно ворвались в пустой дом, я сначала решила, что они посадят меня за ограбление. Но они ринулись в ванную комнату, словно знали, словно их предупредили... Лиму я увидела мельком. Бледное тело и чёрный в серую полоску галстук – такой же, какой был у Крейда. Всё сходилось, и я боялась раскрыть рот, чтобы не выдать его. И в то же время – боялась его появления. Он мог играть со мной? Мог обманывать? Мог убить?
И точно мог заставить желать.
Крейд мог делать со мной всё, что вздумается, и это было вдвойне страшно.
Но теперь, после его вопросов, мне стало казаться, что не всё так очевидно. Возможно, кто-то хотел его подставить?Он, конечно, не отрицал моего обвинения в двойном убийстве и тем не менее...
Я вздохнула, стиснув остывший стаканчик кофе в ладонях. Впереди показались горгульи, и я испытала тревогу. Что мы сейчас найдём в доме родителей? Что увидим?
Дверь нам открыл всё тот же сухарь в костюме, что и в прошлый раз.
– Рута Гамбс, Крейд Фариш, – он чуть склонил голову, пропуская нас внутрь.
– Где родители? – в лоб спросила я.
– Завтракают в гостиной, – степенно ответил сухарь, а я незаметно выдохнула. Все-таки живы. – Желаете присое...
– Нет, – оборвал его Крейд и пошёл вперёд к светящемуся проему гостиной.
Я поспешила за ним. Как и в прошлый раз внимательно вгляделась в эмоции, лежащие тонким слоем на мебели, – видимо, не так давно здесь побывала такая же горничная чувств, как я – и с удивлением не обнаружила ни горя, ни печали, ни тоски. Словно родители не переживали из-за смерти своей любимицы. Может быть, они ещё не знали?