Тьма в моих глазах воспринимала мир, как набор кадров. Скорость – как в пошаговой стратегии. Пешеход занёс ногу над дорогой, я утопил педаль газа. На его лице отразилась гримаса отчаяния, рабочий портфель судорожно прижат к груди. Он дернулся, но недостаточно быстро. Мой ход – и я окатил его водой из лужи.
Здание банды Вотала уже появилось впереди. Первые три этажа зазывно сверкали огнями, приглашая в клуб. Снова морось на коже, недоумевающий взгляд вышибалы, прокуренный зал, басы музыки, блестящая стойка бара.
– Где Вергс?!
Стоп-кадр. Я держу бармена за грудки, схватив прямо через стойку. Его глаза с ужасом смотрят в мои. Там тьма, всё ещё она. Рот бармена медленно открывается:
– Кажется, на минус втором...
За моей спиной звон бутылок – я отшвырнул бармена слишком сильно. На танцполе рвано дергались тела. Какая-то шлюха подмигнула мне. Я видел, отчетливо ясно видел ее возбуждение, но оно совсем не такое, как то, другое. Ничто во мне не откликалось на него. Впрочем, и само желание было обращено не ко мне. Шлюха просто хотела и неважно кого.
Охранник у входа в подсобные помещения. Хруст суставов, стон боли. Здесь, в сумрачном коридоре, звуки клуба были словно приглушены подушкой.
Минус первый.
Минус второй.
Длинный чёрный коридор. Много дверей. Слишком много. Я вгляделся в пол и стены с такой силой, что заболели глаза. А потом заметил эмоцию рядом с одной из дверей. Страх. Рядом – торжество. Ещё одна – похоть. И следом боль.
Звук выдираемой двери оцарапал слух.
Стоп-кадр. Девчонка на полу. Боль. Отчаяние. Унижение. Вергс над ней. Презрение. Победа. Возбуждение.
Его глаза расширились от удивления. Он начал подниматься на ноги.
Бросок – и звон стекла. Ублюдок осел у душевой кабинки. Попытался встать, и на его лице появился грязный отпечаток моего ботинка. Удар. Пинок. Ещё. Ещё.
Еще.
Визгливый хохот в ушах.
Я узнал голос. Моя тьма.
Движения быстрее. Сопротивления меньше. Крови больше. Выкрутил руку. Хруст. Крик. Вторую. Мольба. Хруст. Крик.
Чей-то испуганный окрик за спиной. Чьи-то ладони. Смахнул.
Удар! Удар! Удар!
Хохот Тьмы всё громче и громче. Оскал всё более звериный.
Кровь брызгами на стенах.
Ублюдок без сознания. Мой ботинок на его горле.
Сдавленный плач позади.
Шепот:
– Крейд...
Обернулся. Растрепанная, заплаканная. Сжалась в комок в углу. Завернулась в тонкий плед. Ждала утешения. Помощи. Заботы. Покачала головой, волосы сдвинулись, открыв красный отпечаток ладони ублюдка на ее щеке.
Тьма взревела. Руки сами сжались на его шее.
... шесть, семь, восемь...
Дернулся. Дернулся. Затих.
Больше не повторит.
Девчонка на руках. Пушинка. Много слез. Много слов.
– Крейд, Крейд, что с тобой? – всхлип. – Крейд, это точно ты? Крейд, я так боялась, что ты не придёшь! – всхлип. – Крейд, он был не один, Крейд! Ещё какой-то блондин с бородой, Крейд! Ох, я так надеялась, что ты спасёшь меня, Крейд!
Минус первый.
Первый.
Огни танцпола. Тела. Шлюха игриво терлась о какого-то мужика. Бармен испуганно спрятался под стойку.
Морось. Холодный салон машины.
– Крейд, – снова шёпот. – Посмотри на меня, Крейд.
Повернулся. Смотрела с тревогой. С волнением. С заботой?
– Это "Тьма"? – кончики холодных пальцев невесомо прошлись под глазами.
Кивнул.
– Спасибо тебе, Крейд, – шёпот. Капли слез. – И прости, что сбежала.
Кивнул.
– В больницу надо? – прохрипело горло словно чужое.
– Не знаю, наверное, нет, – разрыдалась. Сквозь всхлипы попросила. – Давай домой? К тебе.
Кивнул.
Стук дождя по крыше. Урчание двигателя. Пешеход занёс ногу над дорогой. Притормозил. Пропустил.
Дыхание выровнялось. Сердце билось спокойно. Тьма, довольно облизнувшись, уползала. Казанки кулаков сбиты в кровь. Во рту металлический привкус. Всхлипы девчонки всё тише. Скосил на неё глаза – уснула, кое-как свернувшись на сидении.
Спас ее.
Убил ублюдка.
Плюс один в моём гребанном списке дерьма.
Глава 31
Щека горела. Словно поджаривалась на огне. Было горячо и до странного приятно.
Я приоткрыл один глаз и чуть не ослеп. Сквозь щелку между шторами пробивался луч солнца. Того самого солнца, которое появлялось на небе раз в несколько месяцев.