– Думаешь найти ещё и информацию по убийствам, которые совершил Вергс?
Как удачно Бифорд ушёл от имён Дугола и Лимы...
– Не без этого, – кивнул я.
– Ладно, бери Флемберта и...
– Я сам.
Только этого придурка мне там и не хватало.
Бифорд недовольно поцокал, но, перехватив мой выразительный взгляд, все же кивнул.
– Давайте к другим делам.
Планерка продолжалась, а я погрузился в свои мысли. Что мне нужно было искать среди бумаг Вергса? Информацию о деле Лимы. Ее подстроенное убийство должно было иметь смысл и исполнителя, а значит я должен был их найти.
Ну, а дело Дугола... станет завершающим. Если я, конечно, найду улики. Улики против самого себя. Я мог представить, как вытянется от удивления лицо Бифорда. Как дежурный слизняк радостно потрёт руками за своей шатающейся от старости конторкой. Как Флемберт займёт мой кабинет.
Странно, но все эти картинки не вызывали во мне никакого отклика. Сдам значок – что ж, пусть так. Запястья будут скованы – пускай. Вонючая тюрьма – ну, так ведь заслуженно же, да?
Или нет? Дерьмо.
Я так надеялся вчера на опустошающую силу "Тьмы", так надеялся избавиться от мыслей-грызунов, но, похоже, есть вещи, с которыми даже эта чёрная дрянь была не в состоянии справиться.
Домой я ехал неохотно. Проклятое чувство совершенной ошибки не давало нормально дышать. В прошлый раз такого не было... Но тогда и Руты у меня не было, а теперь была. Так всё дело в ней?
Ответа у меня не было.
Я поднялся на свой этаж и осторожно открыл дверь. Ее уже починили – оперативно, хотя я и вызвал ремонтников только несколько часов назад. Я надеялся, что они не слишком помешали Руте.
Я замер прямо на пороге. В квартире было... как-то слишком приятно. Светло. Чисто. Свежо. Радостно. Вдобавок ко всему – вкусно пахло. Я вгляделся внимательнее в мебель – обычно тусклую и безжизненную. Сейчас всё чуть ли не сияло – от чистоты и добрых эмоций.
Всё ясно. Рута Гамбс – горничная чувств – навела в моей квартире порядок и превратила ее в нечто, совсем непохожее на мою квартиру. Ни гор окурков, ни старых носков, ни застоялого запаха алкоголя. Ни печали, ни вины, ни усталости.
– Привет, – мягко сказала она, показываясь из кухни.
На ней – моя чёрная рубашка. На ней – синяки от ночных побоев. На ней – нежная улыбка.
– Привет, – прохрипел я, теряясь от ее вида.
Она подошла ближе и прикоснулась к моей щеке прохладными пальцами.
– Мне хотелось чем-то занять себя сегодня, – извиняющимся голосом проговорила Рута. – И я нашла немного денег у тебя и купила еды.
Мне было сложно оторвать от неё взгляд. От ее лица, от ее глаз – таких нежных, таких благодарных.
– Как ты?
– Нормально, – Рута чуть кивнула. – Если бы не ты...
Она опустила глаза и прикусила губу. В голове вдруг всплыли ее слова: "там был второй, блондин с бородкой!", и я со всей отчетливостью понял, что мог бы убить и его тоже. Не оправдываясь"Тьмой". Не прикрываясь своей дряной душой. А просто... из-за неё. Из-за этой девчонки.
Я крепко прижал ее к себе, к своему мокрому от дождя плащу, и почувствовал, как она со всей силы вцепилась в меня.
– Спасибо, – еле слышно сказала она, уткнувшись носом мне в грудь. – Спасибо тебе.
Что-то болезненно-тёплое накрыло меня, и я, не отдавая себе отчёта, отстранился от девчонки и, приподняв пальцами ее подбородок, осторожно поцеловал нежные губы. Она ответила мне – мягко, послушно – раскрывая волны своего сладкого возбуждения. Того самого, которое не давало мне покоя с нашей первой встречи. Которое било меня наотмашь, приказывая и подчиняя себе. Которое переплеталось с моим собственным желанием.
И сейчас эта проклятая смесь сорвала мой личный стоп-кран.
Глава 32
Я сдернул с себя мокрый плащ и с рычанием прижал девчонку к стене.
– Скажи мне "нет". Останови. Откажи, – мои губы прикусывали нежную кожу ее шеи.
– Я не хочу... – прошептала она, напрягаясь под моими руками, и я чуть не застонал от разочарования, замерев в миллиметре от ее пульсирующей венки. – Не хочу тебя останавливать.
Ее легкую усмешку я не услышал из-за треска ткани и ниток. Кажется, это была моя лучшая рубашка? К черту.
К черту всё лишнее между нами.
– Я не буду нежным, – заверил, жадно разглядывая ее голое тело.
Наконец-то я мог откликнуться на ее зов, на ее мольбу, на ее приказ. Наконец-то мог не останавливать себя. Не держать себя в руках. Не контролировать ежесекундно.
Погрузиться в неё, в ее мир, в ее жар. Наконец-то.
– Мне не нужна нежность, – ее шёпот отдался горячей волной, прокатившейся по телу.