Ублюдок потёр руки, чуть ли не облизываясь, а я приложил все усилия, чтобы никак не реагировать на его слова. На Лиму мне было плевать, но всё же такое потребительское отношение к женщине – пусть даже и самой ненавистной для меня – было отвратительно.
– Ладно, – выдавил из себя я. – Поищем эту… постройнее-попухлее.
– Эта задача в приоритете, – кивнул мне Вотал и добавил. – Пошли в бар, угостишь.
Пить с этим хмырем – последнее, что я хотел, но мне нужно было, чтобы вся банда увидела нас вдвоём. Чтобы никто и подумать не смел о том, что я – неизвестно кто.
И первую, кого я увидел в баре, была Рута. А рядом с ней… да, ее сестра. Вот же дерьмо!
Увидел их и Вотал.
– Рута, – почти по-доброму улыбнулся ей он. – Ты вовремя меняешь мужиков! – и он повернулся ко мне. – Знай, когда она надумает тебя бросить, значит скоро тебя порешат.
Ублюдок рассмеялся, а я отрезал в ответ:
– Когда она надумает меня бросить, я порешу ее первой.
Девчонка, кажется, пропустила это мимо ушей, взволнованно подбежав ко мне:
– Что с тобой, Крейд? На тебе живого места нет! Я позову врача!
– Не нужно, – отмахнулся я, но она уже убежала.
– Обо мне так никто не переживает, – хмыкнул Вотал и вперил взгляд в Лиму. – Может быть, ты станешь моей ручной киской и будешь переживать обо мне?
Я выдохнул с чертовым облегчением. Если уж ублюдок сам не узнавал свой товар, то волноваться мне не стоило.
Моя бывшая жена окатила его презрительным взглядом.
– Я тебе не киска, – фыркнула она и ушла из бара.
– Это ты так думаешь, – ухмыльнулся ей вдогонку Вотал и доверительно сообщил мне. – Они все сначала фыркают из-за моего шрама, а трахнешь хорошенько – так сразу в неугомонных подстилок превращаются.
Я поморщился. Похоже, ублюдок страдал любовью к излишней откровенности.
Бармен наконец принёс нам бокалы “Тьмы” и кое-какую еду, и сидеть с упырем стало легче. Впрочем, он всё равно слишком много болтал, и я посадил вместо себя Брука, как только ко мне подошли Рута и врач. Последний подлатал меня прямо в баре, а затем переключился на Вотала.
А я переключился на свою девчонку.
– Как всё прошло? – прошептала она, затягивая меня в какую-то темную комнатенку рядом с баром.
– Так, как я и планировал, – ответил я, вжимая ее в холодную стену и расстегивая на ней одежду.
– Ты и правда… станешь главарём банды? – выдохнула Рута, и ее возбуждение страстными нитями потянулось ко мне.
– Тебя это заводит? – хмыкнул я, лаская ладонями ее грудь, тёплую шею и нежный живот.
– Ты знаешь, что меня заводит, – игриво прошептала она и, в темноте поймав мой палец, втянула его в рот.
Ее возбуждение запульсировало быстрее, приказывая мне взять ее, войти в неё – немедленно. Сейчас же. Приказывая мне быть там, где горячо, там, где мокро, там, где тесно. Приказывая двигаться быстро, со всей силы вбиваться в неё, чтобы подарить то, что ей так хотелось. Чтобы утолить ее голод. Чтобы наполнить ее до краев, под завязку – собой.
– Ру-та, – прорычал я, тяжело дыша, одной рукой ныряя в ее влажные трусики.
– Я хочу кое-что сделать, – хрипло сказала она и полезла расстёгивать мои штаны.
Я вновь прорычал, толкаясь в ее руку, и она сжала мой член, а затем опустилась вниз, опаляя мою кожу своим горячим дыханием.
– Меня не хватит надолго, – сипло предупредил я, грубо собирая ее волосы в кулак.
Она усмехнулась там, внизу, сидя у моих ног, а затем взялась за дело – со всем своим рвением, со всем своим желанием. Она заглатывала глубоко, беря сразу всю длину, и я лишь порыкивал от наслаждения, от ее умелого ротика, от шаловливого язычка, от ее нежности и от ее силы. Но… мне было мало. Я не выдержал и дернул ее за руки вверх, к себе. Рута лишь успела обхватить меня ногами, как я уже вошёл в неё – зная, что она уже совсем мокрая, зная, что она так крепко обхватит меня внутри себя, зная, что ее наслаждение тут же взовьется плотным коконом вокруг нас.
– Ох, Крейд!.. – жарко простонала она, подпрыгивая от моих слишком яростных, слишком требовательных, слишком резких толчков.
Я кусал ее губы, сжимал в руках ее попку, а ее возбуждение превращалось во всё более плотный комок и пульсировало всё быстрее и быстрее, пока наконец не взорвалось красивой радугой, пока наконец не взорвалась Рута, сжимаясь вокруг меня, пока наконец не взорвался я сам, выстреливая внутрь свой девчонки и наполняя ее собой.
– Крейд… – прошептала она, опадая на мою грудь.
А я вновь почувствовал что-то непонятное в груди, какой-то жар, распирающий меня изнутри, направленный на неё – на мою девчонку. Мне хотелось сжать ее в объятиях и больше никогда не выпускать. Хотелось целую вечность трахать ее, выбивая из ее горла сладкие стоны. Хотелось бросить к ее ногам весь наш чертов мир. Хотелось бросить к ее ногам самого себя и даже свою мерзкую Тьму – чтобы она была покорна девчонке.