Горячая вода каскадом лилась по моим плечам и спине. Я закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от шума и крика, доносившихся из раздевалки.
Последние несколько дней прошли паршиво. Я делал все возможное, чтобы держаться подальше от «Делькура»: возвращался только поспать, но получалось с трудом. Я не хотел находиться в других местах.
С матерью мы разобрались, и скоро Рика это заметит, однако та встреча в «Хантер-Бэйли» выбила меня из колеи. Я понимал, что мне нужно сохранять дистанцию.
Я усвоил одно правило: чтобы быть сильным, необходимо найти и признать все свои слабости, а потом внести поправки. Я не мог находиться с ней рядом.
Не сейчас.
Когда я уехал в колледж, было не так трудно. С глаз долой – из мыслей вон. По крайней мере, из будничных мыслей.
Но зная теперь, что теперь я мог столкнуться с ней в любой момент, мог выглянуть из окна и увидеть в ее квартире, мог встретиться с ней взглядом, проходя мимо в лобби… Я не рассчитал, каково будет видеться с ней каждый день. Ее близость представляла невероятный соблазн.
Рике уже давно не шестнадцать, и в тех усилиях, которые я прикладывал, чтобы себя сдержать, отпала необходимость. Она стала женщиной, несмотря на беспокойные глаза, дрожащие губы и милые попытки продемонстрировать стойкость. У меня едва хватало терпения дождаться.
Нас разделял всего один этаж, а ключ от ее квартиры прожигал дыру в моем кармане. Я хотел, чтобы она стояла на четвереньках, пока я бы брал то, что хотел, когда хотел, и так жестко, как вздумается. Я терял рассудок.
– Черт.
Я почувствовал, как затвердел мой член. Опустив взгляд, увидел, что он стоял в полной готовности.
Проклятье. Резко выдохнув, я выключил душ. К счастью, кроме меня здесь никого не осталось.
Несколько игроков все еще слонялось по раздевалке, потому что один из помощников тренера назначил на сегодня некоторым из нас специальные тренировки, но я много времени провел в душевой, не торопясь возвращаться домой.
Обернув полотенце вокруг талии, я подхватил второе, которым, пока шел к своему шкафчику, вытер грудь и руки. Заметив рядом нескольких товарищей по команде, я стратегически опустил полотенце перед собой, потому что до сих пор ощущал свою эрекцию. Ловить на себе косые взгляды мне отнюдь не хотелось.
Взяв с полки телефон, я обнаружил в нем сообщения от парней. Мы устранили мать Рики, и они были готовы к следующей стадии мести.
Бросив полотенце на пол, я натянул короткие боксеры, потом джинсы, застегнул ремешок часов на запястье.
Когда раздался рингтон моего мобильника, я поднял глаза и, увидев имя на экране, раздраженно сжал челюсти. Разговоры с братом всегда выводили меня из себя. Однако звонил он очень редко, поэтому мной овладело любопытство. Проведя пальцем по дисплею, я принял вызов.
– Тревор, – проговорил я, поднеся трубку к уху.
– Знаешь, Майкл, – начал он, не тратя время на приветствие. – Я всегда думал, что эта братская связь, которой полагалось существовать между нами, со временем сформируется.
Глядя прямо перед собой и слушая его, я прищурился.
– Мне казалось, может, когда я повзрослею, у нас появится больше общего или, может, при общении мы начнем обмениваться предложениями, в которых будет больше двух слов, – продолжал Тревор. – Раньше я винил тебя. Ты был равнодушным, держался отстраненно и никогда не давал нам шанса стать братьями.
Слушая брата, я застыл, сжимая сотовый в руке. Голоса других игроков вокруг меня внезапно ушли куда-то на задний план.
– Но знаешь, еще что? – спросил он. В его голосе появились резкие ноты. – Мне было лет шестнадцать, когда я наконец начал понимать. Дело было не в тебе. Я искренне ненавидел тебя столь же сильно, как ты ненавидел меня. По той же… самой… причине.
Вздернув подбородок, я стиснул зубы.
– Из-за нее.
– Нее? – подначил я.
– Ты знаешь, о ком я говорю, – заявил Тревор. – Она всегда не сводила с тебя глаз, всегда хотела тебя.
Я презрительно усмехнулся, покачав головой.
– Тревор, твоя девушка – это твоя проблема.
Вообще-то, Рика уже не была его девушкой. Я слышал об их расставании, но мне нравилось думать, будто она принадлежала ему. Эта мысль делала наш план гораздо слаще.
– Но это неправда, разве не так? – ответил он. – Потому что, когда я вырос, я догадался – дело не только в ней. В тебе тоже.
Я напрягся.
– Ты хотел ее, – настойчиво произнес Тревор, – и тебе было ненавистно то, что я всегда находился рядом с ней. Тебя определенно бесило то, что она предназначалась мне. Ты не мог быть моим братом, потому что я обладал единственной вещью, которую ты хотел. – Он умолк, но все же договорил: – А я ненавидел тебя, потому что единственная вещь, принадлежавшая мне, хотела тебя.