У нас достаточно кофе и пончиков, чтобы набить рот на неделю, и до сих пор мы именно этим и занимались.
Разговоры были ограничены. Я пыталась и не смогла инициировать всевозможные моменты сближения. Я случайно положила газету, в которой рассказывалось о победе «Астрос» над «Кабс» вчера вечером. Мальчики любят бейсбол. Это просто. Они все должны обсуждать это до тошноты. К сожалению, они не клюют.
У меня на телефоне играет любимая моего отца музыка: Джордж Стрейт. Он должен постукивать ногой под столом и раскачиваться из стороны в сторону. Вместо этого — ничего. Его лицо каменно-холодное.
Колтон то и дело бросает взгляд на Бена, качает головой, а потом заставляет себя сделать еще один глоток кофе.
Бен, к его чести, не враждует с ними, но и дружелюбия ему не занимать. Кроме того, я знаю, что он не хочет этого, но с ним приходится считаться. Его присутствие занимает много места. Я все время пытаюсь привлечь его внимание, чтобы сказать ему, чтобы он немного опустился в кресло. Не знаю... может быть, если он постарается хуже держать осанку, то не будет казаться таким устрашающим?
В этой комнате много тестостерона и эго. Мне не удалось съесть ни кусочка своего пончика, а если я выпью еще кофе, то не смогу заснуть в течение месяца.
— Итак, ребята, вы видели счет вчерашнего бейсбольного матча? — спрашиваю я, указывая на газету.
Они хмыкают.
Точно.
Ладно, это уже не просто неловко — это отвратительно. Мне хочется раствориться в воздухе.
Я действительно не думала, что их вражда продлится так долго. Прошло несколько недель с тех пор, как мы с Беном... ну, знаете... на футоне. Я краснею, вспоминая об этом. Не могу даже посмотреть в сторону этого предмета мебели, иначе я начинаю потеть.
С тех пор мы проводим вместе почти каждую свободную минуту. Это жалко. Мое сердце, возможно, все еще бьется, но теперь оно записано инициалами Б.Р.
Каждый день, когда часы бьют 17:30, я выбегаю через парадную дверь библиотеки, кричу Илаю «до свидания», когда он направляется к своей машине. Спускаюсь на Главную улицу и оказываюсь в фирме Бена, в его офисе, целую его ровно в 17:35. Иногда он разговаривает по телефону, иногда он там с Энди, но мне все равно. Я целую его, несмотря ни на что. Энди всегда прикрывает глаза и говорит, чтобы мы сняли комнату. Бен всегда вскоре после этого выгоняет его.
Тогда я терпеливо сижу на его диване и читаю, пока он заканчивает все свои дела. Если ему приходится работать допоздна, мы ужинаем в его офисе, а потом я еду домой, но чаще всего он отвозит нас к себе домой, чтобы мы могли провести вечер вместе и приготовить ужин в его апартаментах. Во время поездки его рука обычно находит место на моем теле, где он может меня помучить: затылок, внутренняя сторона бедра, предплечье, кисть, да что угодно.
Мы добираемся до его подъездной дорожки, он ставит машину на парковку, и мы мчимся к входной двери. Подготовка к ужину давно забыта, пока мы рвем друг на друге одежду. О, китайская еда? Звучит отлично. Снимай штаны. Я знаю, что мы находимся на стадии медового месяца. Знаю, что не всегда будем такими бешеными, но это нормально. На данный момент я наслаждаюсь этим. А вот моя одежда — нет. Я потеряла около сорока пяти пуговиц, и половина моих трусиков порвана!
В конце ночи я прошу его отвезти меня домой. На самом деле, я настаиваю на этом. Я еще ни разу не оставалась у него дома. Было бы слишком легко поддаться. Поверьте, я испытала его кровать, и этот матрас сделан из какого-то дерьма, разработанного НАСА. Он не от мира сего (хе-хе). Я не позволю ему искушать меня. Я стою на своих собственных ногах, черт возьми! Или, по крайней мере, так себе говорю.
Но, даже не поддаваясь желанию остаться у него дома и спать на его роскошной кровати, я знаю, что между нами что-то волшебное, и начинаю сомневаться, что Бен — настоящий. Тот самый. Инь для моего ян. Я уверена, что это так, поэтому мы и находимся здесь, терпя этот адский завтрак.
Они трое должны поладить.
Эта молчаливая игра должна закончиться.
Я наклоняю голову в сторону двери.
— Ты видел новый засов, который установил Бен?
Это идеальный мостик, связывающий их троих: они все заботятся обо мне и моей безопасности! Я буду говорить о засовах, замках и мерах безопасности сорок дней подряд, если это означает, что они действительно будут разговаривать друг с другом.
— Не очень-то помогает тот факт, что дверь сделана из древесно-стружечной плиты, — ворчит Колтон.
Глаза Бена сужаются, и я наклоняюсь вперед, чтобы схватить его за предплечье.