— Ладно… Я же вижу, что тебе неймется и ты хо-тел бы обсудить свой движ… Наваливай.
— Так видно? — с виноватым видом спросил я. — Видно… и я тебя понимаю. Когда с головой ныряешь в это болото, оно сильно затягивает, — с напутственной интонацией стал толкать речь Болгарин, сделав пару шагов в сторону лавки. — На все остальное практически не остается времени. Все твои мысли заняты этим говном.
— Пока ты сам им не станешь… — это прозвучало одновременно как утверждение и вопрос.
— Скорей всего, так и будет, — он уселся на лавку. — Судя по тому, как ты двигаешься, ты уже тонешь… Измученный и сломленный… Причем не только внутри, но и снаружи… Все твое тело подает тебе сигналы, что ты устал… Ты приехал больной и хромой… взгляд потухший, словно вернулся с каторги.
Мы оба замолчали на несколько секунд, пока мимо проходила пара с ребенком. Ни к чему было, чтобы прохожие слышали наш треп… За это время я еще раз оценил живописность этой местности. Лавка перед прудом была сделана в виде пары кресел в театре пе-ред сценой, где происходили необычайные события. Живая картина в галерее моей жизни… Закат уже плавно наносил свои мазки на еще не в полную меру пробудившиеся деревья. Март на Кавказе был не таким, каким я привык его видеть ранее. Здесь и вода была живой, а не застывшими ледяными глыбами.
Несколько уток чистили перышки на той стороне пруда и изредка пронзали шум листвы своим: «Га-га». В десятке метров от нас отец с сыном играли в простую, но интересную игру. Рядом с берегом на якоре болтался полый круг, а они на него по очереди кидали монеты. «Забавно», — подумал я. И хотелось бы разобраться и вникнуть в суть этой игры, но голова и мысли были заняты совершенно иным.
— Ну а как двигаться в этом, не погружаясь в процесс? — недоумевая, спрашивал я, тоже усевшись рядом. — Вся эта каша пропитана всякой хуйней… Позитив дарят лишь бабки… есть еще что-то?.. Я что-
то упустил?.. Что в этом всем, кроме денег, может доставить мне удовольствие?
— Семья, близкие… хобби… Да много чего… — Болгарин призадумался, оглядевшись вокруг, и снова повернулся ко мне: — Я не могу тебе выдать точный список… Тут у всех индивидуально… У кого-то спорт… У кого-то музыка… Кто-то пропадает на рыбалке или охоте или же нянчится с детьми… Я отдыхал на вечеринках, которые сам же и организовывал. Занимал мозг этим… Отвлекался и расслаблялся, когда стоял за пультами или когда пробовал писать музыку дома… Или когда умирал под железками в зале.
— Ну не прет меня железо тягать!
— Да это неважно… Причем тут железо… Умирай под тем, от чего тебя прет… Будь то шашки или бадминтон… похуй вообще… Ты же вообще забил на любые темы, не касающиеся пуша… И не только ты один… Димас тоже облепил себя долбоебами и только и де-лает, что катается от одного к другому… — в его словах сквозило раздражение, но через пару секунд он будто переключился и заговорил спокойнее: — И кстати, насчет зала… Смотри, зал — это «надо». Это необходимость… Как неотъемлемая часть твоей профессии… Это просто «надо», и все… И надо это до тех пор, пока оно не станет твоей привычкой. Бьешь ли по груше или же считаешь повторения — тоже не-важно… В этот момент ты тупо освобождаешь голову от всякого непонятного хлама. Плюс ко всему — держишь себя в форме… Вот что важно… Не пренебрегай этим.
— Я понял.
— Так, чисто совет, раз уж мы эту тему затронули… Тебе решать, конечно… но даже если не зал… Где твои новые тексты?.. Записи? Когда ты писал последний раз что-то или музло делал?
— Делал… — промямлил я.
— Знаю, ты бы похвастался… но раз я этого не слышал, скорей всего, ничего нового и нет.
— Ну как нет…
— Да так… Что-то есть стоящее моего внимания? Уж за пару-то лет должен был выстрелить чем-то, чем стоило бы гордиться?! — Болгарин с улыбкой посмотрел на меня: — Ну? — и, не дождавшись отве-та, продолжил: — Вот видишь… А планов, помнится, у тебя было много… Слушал твои идеи и наброски, и казалось, что вот-вот уже скоро буду с гордостью покупать твои синглы… Но увы…
— Согласен… сдулся я чето… — с досадой произнеся.
— Ты не сдулся… ты просто перестал уделять этим вещам внимание. Как и в вопросе с качалкой: мышц не нарастить, если не нагружать их… причем регулярно. Нужно выделять дни и часы, когда ты занимаешься регулярно другими вещами. Даже если в выделенный четверг с десяти до двенадцати ты сел писать, а в голову ничего не лезет, — все равно пиши. Пробуй… Рано или поздно начнет получаться. И ты будешь знать, что это время твое… И тема такая, что никто ее не отнимет. Ни бандосы, ни мусора… ни лживые псевдо-дружки… Твое и ничье больше. И у нас с тобой есть огромное преимущество перед всеми. Мы можем и умеем творить то, что не купить в магазине за деньги. Мы умнее большинства, и не потому, что прочли гору умных книг, а потому что смотрим на этот мир иначе и умеем делать крутые вещи, если проникнемся темой… — Болгарин сделал паузу, убедился по взгляду, что я его понимаю, и добавил, ткнув в меня пальцем, — Только ты об этом забыл! Забыл, что твой котелок и твои амбиции спо-собны рожать куда больше, чем те жалкие тыщонки и проблемы, что ты щас оборачиваешь.