— Ты больной? Что смешного?!
Плавно мой смех перешел в крик. Я бил руль и подголовник. Лупил себя по голове ладонями и все громче и громче продолжал кричать, будто в меня вселился бес. Как гуру просветления учат своих подопечных выехать куда-то в горы и проораться, выпуска я гнев, точно так же я ора л, сидя в машине. Выражение лица моего Ангела теперь отражало не только злобу, но и панику. Спустя несколько минут вместе с хрипотой в горле появилось и некое спокойствие. Я выдохнул, поправил челку на голове, заглянул в зеркало и, не глядя на подругу, произнес ровным голосом:
— Прости.
— Тебе смешно? Это смешно было, по-твоему? — ударив меня по плечу ладонью, выкрикнула она. — Домой отвези меня!
— Правда, прости. Мне трудно объяснить это… Как быстро все поменялось…
— Что именно?
— Еще недавно я в буквальном смысле был на их месте… стоял рядом и смотрел, как они кошмарят других. Теперь и сам испытал эти ощущения.
— Понравилось?
— Перестань. Больше такого не повторится… обещаю…
— Домой меня отвези!
До самого дома мы ехали молча. Я перетирал в го-лове случившийся опыт унижения. В такой ситуации сложно было принять верное и правильное решение. Если бы обладал навыками Стивена Сигала или Джета Ли, то мог бы в красивой манере раскидать всех там на месте. Остановить пару пуль зубами. Одному сломать ногу, другому выбить все передние зубы ударом железного кулака. Третьему, отобрав у того ствол, за-пихнуть его в задницу… Но это все кино. А на деле мы все опираемся на ситуацию. Я знал, что меня не убьют и даже не покалечат. Я не сделал им ничего того, за что меня стоило так сильно ненавидеть. Гиенам просто захотелось жрать, а я их вовремя не покормил. Ангела бы они тоже не тронули. Не настолько больные они… я надеюсь… Их задача была нагнать на меня жути. Устроить то самое показательное шоу, от которого мои шестеренки, настроенные на то, чтобы заставлять меня соблюдать уговор, снова начали работать. И это, хочу заметить, у них неплохо получилось. Я продолжал медленно кипеть, но уже прикидывал, как откусаться от этих шакалов.
Лиза же, уткнувшись лбом в боковое стекло, сидела с обиженным видом и смотрела на пролетающие мимо фонари машин. Я не знал, о чем она думала в тот момент. Возможно, так же, как и я, сидела и тихо ненавидела этих уродов, представляя, что бы она могла с ними сотворить, будь это в ее власти. Или же она так же тихо, насколько могли позволить ее чувства, ненавидела меня за то, что я повстречался ей когда-то и продолжаю баловать этими феерическими сюрпризами. Сюрпризами, которые поднимались вверх на шкале неожиданности и жести по резко загнутой и скалистой кривой.