Иногда, когда трезвел и приводил мозги в порядок, встречался с дочерью. В какой бы день недели, при какой бы погоде мы ни встречались, моя дочь всегда смотрела на меня, как на героя. Искренняя любовь, которую не купишь ни за какие деньги и подарки. Этот радостный и открытый взгляд, наполненный счастьем, заряжал меня позитивом даже в самый дерьмовый день.
Я несколько раз встретился с Саней и Фарой. Они клянчили денег на закрытие еще одного дела, которое образовалось из-за доноса очередной пешки. Чтобы я не сомневался в их честности, они показали заявление и включили запись, где задержанный, казавшийся неплохим парнем, рассказывает все, что знает про мой движ. За символическую сумму в половину предыдущей они убрали информацию обо мне из материалов по этому делу. Позднее этот человек сел…
Позже сел и Ринат вместе со своим другом, членом их общей рэп-группы. Дезоморфиновые притоны, перемещение разного калибра стафа с квадрата на квадрат, по пять-шесть дней без сна, сношение с подростками не остались в нашем городке без внимания. Они с юно-го возраста хотели жить как рок-звезды, но допустили одну ошибку — в выборе места, где хотели так жить.
Наша страна, а уж тем более наш город, совершенно не созданы для этой замкнутой по кругу хиппаревской жизни. Позднее Ринат прислал мне сообщение на мой аккаунт в соцсети с простым и лаконичным содержанием: «Заранее извини. Хотел признаться. Это Саня заставил меня начать ходить к тебе за товаром тогда. Ему нужен был рычаг давления, а я давно уже был у него на крючке. Просто хотел, чтоб ты знал. Я все равно уже в СИЗО. Еще раз извини».
Скорей всего, Лапа со своей кодлой не дал Сане довести дело до конца. Поймав Рината и выцепив меня через него, они остановили цепь событий, которая впоследствии привела бы либо к моему задержанию, либо к очередному прецеденту для повторного удоя.
Вскоре подошло время суда над Димасом. Подготовительные работы велись исправно, все шло, как и обещали мусора. У него убрали из дела покушение на сбыт. Оформили задним числом в диспансере отметку, что он находился под контролем у врачей, как наркоман с тяжелой зависимостью. Поменяли показания, записав с его слов новую причину хранения такого большого веса… если коротко: «Заказал через интернет для личного использования сто пятьдесят грамм. С моей зависимостью мне этого хватило бы на полгода». Хотя и изъяли у него триста грамм, до показаний дошла уже половина. Другая ушла на рынок через мусорских барыг, в том числе и Туза. И все было бы хорошо, и могла бы выйти даже условка, если бы он не растрепал до суда всем своим знакомым о том, как подметали за ним легаши. В этом случае сработало правило маленького города, причем настолько, что о его деле узнали федералы, питающиеся плотью коррумпированных представителей власти. Обосравшись проверок, мусора договорились с прокуратурой, и Димасу все же влепили неожиданные для него два года.
Буквально через неделю после вынесения приговора Диме на мой телефон, выделенный для связи с Саней и Фарой, раздался звонок в три часа ночи. Звонок был не для разговора, а для того, чтобы я послушал беседу следаков и отряда по захвату, которые называли фамилию еще одной моей пешки. Таким образом Саня или Фара периодически давали знать, с кем нужно переставать иметь дела.
Людей срезали, как спелую пшеницу комбайном. Из-за чего Паха привозил все меньше денег. Все хуже был и сон, и аппетит, не говоря уже о настроении… Меня разрывало от желания и возможности раскачать этот бизнес, и в то же время душила мысль о том, что развиваться в системе, где каждый может тебя слить или предать, просто невозможно. Мы все варились в одном котле, у всех на виду. Мне не хотелось вкладывать душу и деньги в то, что пара хапуг, козырнув своей ксивой, могут у тебя впоследствии отобрать и продать сами.
Мои догадки подтвердились, когда однажды, совершенно случайно, я наткнулся в баре на одного из оперов по имени Влад. Это был бывший парень подруги Лизы. Крепкий, подтянутый, точеные скулы, острый нос, светлые волосы… Судя по выправке и рассказам, прошел службу в спецназе. Несколько лет назад, когда мы познакомились на одной из тусовок, он считал по глазам и поведению, чем я занимаюсь. Ввиду того, что его девушка тоже не прочь была лишний раз вмазаться, да и он сам, по ее словам, позволял себе подобное в отпуске, как-то подошел ко мне и сказал: «Не ссы, это останется между нами. Своих дел хватает». Все так и осталось. Даже после того, как они расстались, мы продолжали здороваться, пересекаясь в городе. Кивали бошками, жали руки и мило улыбались. Так вот, когда мы встретились на днях, он был не в самом трезвом виде.