— А ты поправился, — похлопал меня по плечу опер. — А я смотрю опера, как обычно, по ночам не спят, — ответил я, пожав ему руку.
— Одна лишь поправочка! Бывшие опера… — поднял палец вверх Влад.
— Да ладно? А че так?
— Свои нюансы… — нехотя ответил он. — Жаль. Хотя…
— Да хуйня все это. Ты и сам знаешь. Хапанул системы нашего наркоконтроля?
— Досыта… Но было весело…
— Это тебе еще повезло, — Влад посмотрел на часы: — Есть время выпить со мной?
— Да, можно.
— Тогда пошли по рюмке ебнем. Здесь за углом тихое место. Расскажу тебе про твое нелегкое будущее, раз уж встретились…
Мы направились в подвальное помещение, где рас-полагался бывший игорный клуб, а ныне — тухлая пивнушка. Обшарпанные стены, потертая деревянная стойка, несколько столов и пара небольших кабинок. Спустившись по лестнице, Влад сходу бросил барменше: «Холодной, хорошей, грамм триста, и пожевать что-то. Кабинки свободны?» — на что та кивнула, и мы прошли за штору в одну из комнат.
— Рассказывай, что там меня ждет. Очень интересно, — я горел нетерпением.
— Да погоди ты умирать. Пусть вечер еще немного побудет приятным… — опер достал сигарету.
— Щас же не курят уже в заведениях, — произнес я. — Здесь курят, — прикуривая, уверенно сказал
Влад. — Пепельница же стоит?! Значит, курят. — Я так понимаю, вечер будет испорчен твоей историей про мое будущее?! — тоже закурив, спросил я.
— Да я шучу. Все у тебя будет хорошо, если ты сам этого пожелаешь, — улыбнулся опер. — Все в этой жизни зависит только лишь от нас самих.
— Не все…
— Да все. Почти все. Делаешь?! — Ебешься! Не де-лаешь?! — Не ебешься!
— Тогда ничем вообще нельзя заниматься. Везде ебля. Думаешь, обычный бизнес не отжимают?! Все то же самое. Пашешь сначала, как вол. Выводишь через три года бизнес на достойный уровень. К тебе приходят и рисуют условия. Или пятьдесят процентов, или завтра из-за копеечных недоплат по налогам ты поедешь лес рубить…
— Все верно, — кивнул Влад.
— А в администрации, на госслужбе или на гос-предприятиях не так?! Дорога на лестницу, ведущую вверх, открыта лишь тем, кто согласен сидеть на кране и воровать. Не хочешь подставлять шею?! Чтобы вышестоящие жрали толще, отламывая тебе чутка?! Нахуй с пляжа! А если согласен?! Сиди, но трясись. Так как завтра из-за того, что ты кому-то надоешь или просто забавы ради, или чтобы заткнуть дыру, образовавшуюся из-за какого-то прокола, тебя отдадут, — продолжал я.
В комнату зашла официантка и принесла графин с водкой, ассорти из солений и колбасных изделий. Влад дождался, когда девушка уйдет, и придвинулся ближе к столу:
— Давай выпьем. А то пока я тут трезвею, ты меня своими сладкими речами про нашу красивую жизнь уговоришь снова на каторгу устроиться.
— Сарказм?! — с улыбкой произнес я. — И нет, и да, — опер наполнил рюмки, чокнулся со мной, выпил залпом. — Понимаешь, это вряд ли изменится… и точно не в ближайшие двадцать лет, поэтому хочется засунуть свою совесть в жопу и начать жить так, как и все живут… здесь и сейчас.
— Ну, не двадцать… Путину еще этот срок… и в будущем один. Потом должно будет все-таки что-то поменяться, — я маханул свою рюмку.
— Странно вы все мыслите, конечно… Поверь, даже если Путина кто-то заменит на троне… И даже если его перестанут показывать по телевизору… Если он все еще будет жив, значит, смело можешь считать, что он все еще у штурвала. Пойми, такие империи не строятся на год или десять лет… Даже не на двадцать. Двадцать — это я так… сказал, навскидку. Это то время, за которое я бы еще хотел успеть получить от жизни кайф. А что по тебе… Ты и так уже залез куда только мог. Наши шакалы не любят таких умников. Завтра ты придумаешь что-то поумнее или найдешь способ их нагнуть. Они сами не дураки и видят, где нарк хилый бегает, лишь бы на день денег хватало, или же где пацан каждый день рожает в башке схемы. А у них-то свои схемы… И в этой схеме тебя катком размажут.
— Что за схема? — спросил я с интересом. — Ебать ты шустрый! — рассмеялся Влад. — Даже тут не даешь мне расслабиться… Им такой как раз и не нужен.
— Ну хорошо, давай отложим вопрос со схемой… Поговорим о погоде, — улыбнулся я.
— Да че о ней говорить?! Как всегда — говно!
— Вот! Тогда переходим к схеме…