Таким образом, вопрос связи и собственной безопасности я закрыл. Оставались еще два не менее важных: прием оплаты и вывод средств, а также найти того, кто бы работал в поле и делал адреса.
Этим кем-то оказался мой давний знакомый, который уже полгода как вернулся из армии и пинал балду. Васян был в меру тихим пацаном. Практически не пил и жил со своей матерью. В возрасте двадцати трех лет он выглядел старше, по всей видимости, благодаря вечно сосредоточенному выражению лица. Друзей у него было немного, он редко с кем-то общался и в основном проводил время за компьютером. Мы с ним встретились в гостях у нашего общего знакомого. Армия его немного изменила. Он повзрослел, стал крепче и позволял себе говорить чуть больше, чем обычно. Раньше, еще когда мы были пацанами, он мог просидеть в большой компании и не проронить ни слова. Смотрел на других, улыбался, когда было смешно, но в основном смотрел безразличным взглядом и иногда кивал головой.
Его мать работала на частном колбасном комбинате. Денег им едва хватало, чтобы платить за коммуналку, покупать еду и одеваться. Хотя… ну как одеваться… Быть одетым и обутым, не позволяя себе ежемесячные обновки. Благо, сын по возвращении из армии остался того же телосложения, и часть вещей из его доармейского гардероба ему были впору. Жили они в двушке, оставшейся после смерти его отца, который разбился на трассе, уснув за рулем. Вася даже на эту новость отреагировал в привычной ему манере. Сухо, тихо и, казалось бы, безразлично.
Еще на той встрече мы обменялись с ним контакта-ми и приятно побеседовали. Он рассказал несколько армейских историй… Как однажды он чуть не сбежал в самоволку, когда терпение уже лопалось от зашкаливающих в их части издевательств со стороны старшего состава. Но потом на службу заступил новый сержант и немного навел порядок. «Материнскими молитвами», как он выразился, его уберегло от проблем. Я поддержал его, сказав, что моя мать тоже таким промышляет частенько, и, скорей всего, по этой же причине я все еще топчу землю. Вася расспросил меня о том, где работаю, заметив, что я при бабле. Намекнул, что ему тоже уже пора помогать матери и надоело ходить в обносках.
Я позвонил ему и назначил встречу. Для него это была возможность пообщаться со старым приятелем и выбраться из своей берлоги. Для меня же это были смотрины. Моя задача состояла в том, чтобы задать ему несколько вопросов и понять по ответам, насколько сильно он хочет работать и насколько глубоко ему насрать на то, как он заработает деньги.
Мы встретились с ним у меня дома. Я взял несколько бутылок пива, поняв по его словам, что крепыша он не вывозит. Заказал доставку еды, и мы уселись на кухне.
— Так ты устроился куда-то уже или пока нет? — начал я.
— Ну как сказать… Сдельно пару раз в неделю мо-таюсь на базы на разгрузку товара. Мать зовет постоянно на комбинат, но я не спешу туда идти. Я ж могу и нахер послать, если что не по мне, — Вася отрезал кусок мяса и положил себе в рот: — Кстати, ничего так, — он показал вилкой на кусок стейка.
— Да. Они неплохо делают, — я тоже отпилил кусок на своей тарелке.
— И сколько вышло за все?
— За еду? Полторы… чуть больше. Пиво уже в магазине брал…
— Как раз моя ночная смена на разгрузке, — с ух-мылкой ответил Вася.
— Полторы штуки платят? Это за всю ночь? — спросил я.
— По-разному, от товара зависит. За четыре-шесть часов где-то полторы выходит. Иногда две, иногда рубль, — Васян подлил себе еще пива из банки.
— Тяжело?
— Я бы сказал, нелегко. Но после армейки, наверное, полегче, чем если б я туда в годы технаря вписался. Мне нравится, что я никому ничего не должен. Просто бери и таскай. Захотел — записался на смену. Не захотел — не записался.
— Тоже верно. В некоем роде сам себе хозяин… — Типа того…
— А заканчивал ты технарь на кого? — продолжал я осторожно выспрашивать.
— Автослесарь.
— И как тебе профессия?
Он как-то обреченно и устало вздохнул. — Не мое это… Отец водителем и механиком по совместительству был, вот меня, зеленого, и засунули по его стопам. А я после его смерти понял, что не хочу так.