— Для работы на такси нужна машина… — удрученно сказал Вася.
— Ну не Мэрс же?! Драндулеты неприметные, рублей за сто купленные, возят людей. Серая масса. То, что нужно…
— Хм… сотка. Где б ее взять…
— Для хорошего работника можно найти, — под-мигнул я.
— Вон оно как… И, как я понимаю, ты не просто так меня пригласил?!
— И да, и нет… Мне нужен был человек, далекий от этой сферы. Как раз для того, чтобы это смогло работать долго. Я уже достаточно наследил. Поэтому смогу управлять этим и принимать заказы, сидя дома и не высовываясь… — я долго мариновал его рассуждениями и подводил все к этому моменту. Пришло время для леща, — Из всех моих знакомых, приятелей и друзей ты больше всех подходишь на эту роль. Ты не торкаешь и не бухаешь. Умеешь трудиться, особенно если тебе хорошо платят. Я правильно рассуждаю? —
Вася кивнул. — И… ко всему прочему… Это, может, и не плюс для человека в целом, но весьма подходит для этой сферы… У тебя нет постоянного круга тусовки и телок, где ты можешь это разболтать или спалиться. Но есть цель, кстати! Большинство влезают сюда для того, чтобы поднять бабла, а потом спустить. В пер-вые годы и я не был исключением. Ты же, наоборот, иначе смотришь на вещи. Далек от всего этого дерьма и не склонен в него нырять. По крайней мере, мне так кажется… Если к этому отнестись как к работе, а не как к способу хапнуть халявной дури, и бегать кичиться всем и вся, что ты крутой гангстер, тогда и проблем не будет, — я поднял стакан и чокнулся с Васей.
— Я понял тебя… Подумаю… Меня заинтересовало. Но нужно подумать хорошо… — он улыбнулся, — все же не ящики разгружать.
— Ну да… Здесь чутка полегче… — добавил я и рас-смеялся.
В тот вечер мы больше не касались этой темы. Выпили еще по банке пива, я выслушал несколько армейских историй. Он более подробно рассказал, как в той части, где он служил, начальник с прапорщиками паек пилили. Большая часть развозилась по магазинам в соседних поселках и деревнях. Солдаты видели лишь треть из того, что выделялось государством. Ведомости подделывались, возмущенные рты затыкались. Причем для каждого рта существовали различные способы закупорки. Одних замасливали куском мяса, других — сапогом. Одним на босу ногу, а самым наглым — в зубы…
В основном, конечно же, по его словам, использовался способ с зубами. Этот исконно русский кабинет стоматологии работал двадцать четыре часа в сутки. За первые полгода он успел увидеть, как до безумия пьяный сержант вскрыл штык-ножом брюхо дневального из-за того, что тот, по его мнению, недостаточно ровно стоял на тумбочке. Лезвием бритвы было изуродовано лицо молодого солдата, который слишком нахально, по мнению дембеля, улыбался. Ломались челюсти, ребра, руки и ноги. Молодого щуплого доходягу избили ночью всей ротой так, что наутро по-лучили слабоумного, плохо говорящего и видящего лишь на один глаз ребенка…
Из личных вещей зверьки (так называли лиц кавказской национальности, которые по каким-то причинам практически управляли многими частями в нашей стране) отбирали мобильные, деньги, брит-вы, часы. В общем, все, что, по их мнению, им могло пригодиться. Старшие по званию не лезли, пока инциденты не выходили за рамки. Такими рамками обычно оказывались матери изуродованных солдат. По итогу тем тоже затыкали рты. Демонстрировали показания других солдат и начальства, которые всегда свидетельствовали обычно не в пользу их бедного мальчика. Пять минут крика, трое суток соплей, две недели слез, и потом все затихало.
Ходили также слухи, что пустыми стрельбища-ми, на которые выезжали солдаты, чтобы посмотреть на бескрайние поля, затыкали дыры в ведомостях. Боеприпасы тоже хорошо продавались за пределами части. Как сказал мой приятель, российская военная часть — это воровская точка кучки прохиндеев, которых назначили на должности, чтобы дербанить госзакупки.
На каких-то его историях мы погрустили, на каких-то посмеялись. Я еще раз убедился, что ничего особого я не потерял из-за того, что не пошел в армию. Когда-то у меня и были мысли, что, возможно, стоило сходить в такую часть, где из меня бы сделали офицера и крутого солдата. Сильного, смелого и решительного, как Рэмбо. Красная повязка на лоб и прочая херня. Но после рассказов Васи, да и других моих приятелей и друзей, я уяснил, что таких частей никто из них не видел. Да их, наверное, уже и нет. Да и вряд ли будут… Но, если вдруг… то… возможно… случись мне прожить эти, как минимум, полсотни лет… от нечего делать послужу годок… Учиться ж никогда не поздно!