— Да нет больше Васи! — крикнул я, повернувшись к ней. — Нет его! Все! — мои глаза стали мокрыми от слез.
Чтобы отвлечься, я продолжил собирать сумку. — В смысле его нет?! — Ангел подошла ближе и понизила голос: — Он уехал?.. Вы поругались? — Нет… Его вообще больше нет… — произнес я тихо. — Он умер? — с опаской в голосе спросила Лиза. — Да… но не сам, — я схватил сумку и попытался выйти из комнаты, но Ангел встала у меня на пути.
— Ну постой ты… Расскажи мне, что случилось? Я же переживаю… — Ангел смотрела на меня с печалью.
Ее напор и гнев куда-то резко подевались. Манера голоса изменилась. Видимо, поняв, что произошло страшное и что ее ругань уже не поможет, она решила подойти чуть ближе и успокоить меня.
— Васян работал со мной. Нашу тему просекли бандосы. Его убили при мне. Если завтра не уеду из го-рода, буду следующим, — я приобнял ее на секунду и пошел на кухню: — Съем что-нибудь и поеду искать бабки на самолет и на первое время…
— А мне что делать? — спросила Лиза. — Я не могу взять тебя с собой. Поживешь пока у родителей. Я приведу дела в порядок… А там будет видно… — отрезав кусок колбасы и запихав себе в рот, отвечал я.
— Ясно… — смиренно ответила Ангел, поняв наконец, что эта ситуация отличается от остальных.
Я всегда был прохладным человеком. Скупым на слова любви и нежности. Наши споры часто заканчивались моей отстраненностью, но это было после долгого пояснения, почему именно так, а не иначе. Но сегодня я был как лед. Мертвый, окаменелый кусок плоти. Без цвета и какого-то характерного запаха. После того, что услышала только что от меня, Лиза поняла, что говорила теперь с другим, обновленным человеком.
— Вернусь, скорей всего, поздно. Спать я все равно сегодня не смогу. Отвезешь меня завтра в аэропорт? — сказал я, пока одевался в коридоре.
Она кивнула, а я выдавил из себя кривую улыбку, которая, как я надеялся, могла ее успокоить, и вышел из квартиры.
Если бы я мог, то улетел бы прямо сейчас. Прямо с этой лестничной площадки… Или с крыши… Мне бы крылья или капельку смелости, тогда я смог бы ото-рваться от края и улететь птицей ввысь. Скрыться далеко за облаками, воспарить выше неба и, облетев земной шар, упасть на яркий и разноцветный необитаемый остров. Если бы я только мог…
Находясь во все том же эмоциональном вакууме, я обзвонил своих друзей с просьбой о помощи и встретился со всеми, кто согласился дать мне деньги. Перед этими разъездами я замутил фирменный Пахин коктейль и вскоре был уже внулину. Я не хотел и не мог ничего рассказывать, раскрывая свои планы и причины отъезда. Друзьям детства это знать было не нужно, а Паха, к которому я заехал в самом конце, краем уха уже кое-что слышал.
— Все забрали? — спросил он, сделав пару глотков из бутылки.
— Да… почти, — я закурил. — Дай мне сотку авансом. Я прилечу и дам тебе адрес схрона. Там больше.
Остальное отдашь потом. У меня все с этим городом.
— Без проблем. Есть кому тебя отвезти завтра? — Паха пошел в комнату за деньгами.
— Да, Лиза отвезет. Не нужно тебе сейчас со мной светиться, — я отхлебнул из бутылки.
Паха вернулся с деньгами.
— Ну ты замутил, конечно. Весь город на уши поднял.
— Высоко летать — больно падать… — я встал из-за стола. — Поеду … Еще билеты брать.
— Давай. Не пропадай, — Паха приобнял меня. — На связи, — я вышел из квартиры. В кошельке за картами всегда лежала заначка. Ей
я и воспользовался, чтобы взбодриться и привести себя в чувства. Спать я все равно не хотел, да и не мог.
Положив часть денег на карту Лизы, я вернулся домой еще с одной бутылкой коньяка. Подруга к моему приходу привела квартиру в порядок. Помогла мне купить билеты онлайн и приготовила поесть, хотя в меня ничего уже не лезло.
Всю ночь я долбил дороги и пил, смотря по телевизору всякую всячину, которая могла меня хоть как-то отвлечь от той печали вперемешку со злобой и гневом, которые окутывали мое сознание. Образ Васи не выходил у меня из головы. И чем чаще я склонялся со скрученной купюрой к журнальному столику, на-деясь, что это хоть как-то поможет расслабиться, тем отчетливее видел перед глазами его лицо. Закрывая глаза, я будто падал с ним в ту самую прорубь, снова и снова… снова и снова. Сигарета… дорога… стакан. Сигарета… дорога… стакан. Больше… жирнее и чаще… Но эта комбинация уже не работала… Руки дрожали, как у больного паркинсоном на последней стадии, пепел летел по всему столику, окропляя рассыпанный небрежно порошок. Злыми глазами, горящими и красными как стопари на стареньком скае, я смотрел на свое отражение в столе. Словно чувствуя эти переживания, кот пришел ко мне на колени и громко заурчал. В свойственной кошкам манере он пытался меня успокоить, заставляя настроиться на гипнотический лад. Он старался как мог, но в какой-то момент, видимо, почувствовав мой гневный настрой, все же ушел спать под крыльями Ангела.