— Ты чего плачешь? Кошмар приснился? — спросила Кристина, нависнув надо мной. Посмотрев на ее слегка испуганное лицо, поднес руку к глазам и понял, что они в слезах. — Где дочь? — выкрикнул я.
— В комнате своей спит. Ты чего? — недоумевая, спросила жена.
Я соскочил с кровати и, вытирая слезы с лица, на-правился в детскую. Подойдя к кроватке, я смотрел, как моя дочь спокойно лежала и посапывала так же, как в моем сне сын… Она спала и была жива… Жива и здорова. И постепенно боль начала отпускать, словно под действием седативного препарата… А на ее место пришел четкий и осознанный ответ на вопрос, который я задавал себе последние дни, пытаясь понять , нужен ли я ей и что для меня значит этот ребенок. Привычка ли это или чувство долга, навешенное нам ярлыками еще нашими предками? Видимо, вселенная не нашла лучшего способа, чтобы ответить на мои вопросы, и подарила мне этот сон… Сон, который я вряд ли когда-нибудь забуду…
Я взял малышку на руки и прижал к груди. Я вдыхал еще пока чувствовавшийся молочный аромат и понимал, что все хорошо. Она проснулась и по-смотрела на меня своими красивыми бездонны-ми глазами. «Ну приве-е-ет, — протяжно и ласково произнес я. — Кто это у нас тут проснулся такой красивый?..»
Так прошел еще год. Я сменил несколько работ, с каждым разом все сильнее убеждаясь, что работать на дядю — не мое. Я был умнее их всех и лучше, а они — просто кучка тупорылых баранов, ни черта не разбирающихся в том, что делают. И тогда же я принял окончательное решение развестись… Мне казалось, что постоянными ссорами мы разрушим психику дочери, которая почти каждую неделю наблюдала за летающей посудой, вещами, процессом уничтожения свидетельств о браке и о ее рождении, а также прочего барахла, которое попадалось на глаза ее матери в минуты гнева. Ребенок наблюдал за происходящим и орал как резанный, вцепившись в мамины ноги, инстинктивно защищая ту от злого и страшного серого папы.
Я переехал жить обратно к матери и параллельно занимался организацией концерта культовой рэп-группы, которую решил привезти к нам в город. Наверное, я устал тогда довольствоваться объедками с тех будничных вечеринок, которые с таким недовольством и пренебрежением хавал наш отсталый город. Я более подробно изучил систему организации концертов. Почитал информацию об опыте других промоутеров.
Взвесив все шансы и риски, решил действовать. У меня в команде была еще девушка-помощница и приятель, который помог мне с дизайном рекламных материа-лов. Красивые коммерческие предложения на участие в рекламной кампании были разосланы в отделы маркетинга крупных авиа-, медиа- и торговых компаний. Бюджет и масштабы рекламы для стотысячного города были такими, что даже на слегка задранные суммы начальники отделов отреагировали вполне спокойно. После согласования рекламных материалов мы подписали контракты и получили от кого-то тридцать, от ко-го-то пятьдесят процентов задатка и начали работу. Половину гонорара рэп-группе оплатили сразу, вторую половину перевели за неделю до концерта. Билеты на перелет звезд предоставила одна из авиакомпаний — в качестве спонсорского вложения. А большая часть рекламного бюджета была оплачена из средств других фирм-спонсоров. Были оплачены пять придорожных билбордов с указанием точной даты мероприятия, названием группы и местом проведения концерта, транслировались ролики на радио и телеканалах. Мы также запихнули баннеры в местные сетевые пор-талы и даже в терминалы оплаты мобильных счетов. Правда, последнее было непростой задачей… из-за ряда технических проблем. Но мы все-таки победили двенадцать из шестнадцати терминалов, став первыми, кто смог такое внедрить. Ввиду отсутствия каких-либо уличных касс в нашем Мухосранске точками продаж билетов мы сделали сеть пиццерий из трех отделений, упростив тем самым людям задачу с их приобретением. Я нацелен был продать тысячу билетов… А по возможности и больше. Не знаю почему, но я не сомневался, что минимум один процент населения я смогу затянуть на этот концерт.