Я зашел в кабинет уже с мордой кирпичом, будто решил посмотреть на того, кто же спит с моей женой:
— Здравствуйте. Какие новости?
— Привет, — спокойно ответил директор. — Новости такие, что мы можем перенести ремонтные работы, но по этой причине мы столкнемся с некоторыми не-приятными для нас издержками. Если ваша сторона готова их компенсировать, то можем продолжить работу по концерту…
— И о какой сумме идет речь?
— Сумма нашего договора вырастет вот на столь-ко, — и показал мне стикер, на котором была написана сумма нашей изначальной договоренности.
— Вы серьезно? Цена аренды вырастает вдвое? Лишь из-за того, что вы на пару дней сдвинете ремонт крыши? — ухмыляясь, спросил я.
— Дорогой мой, это стадион, а не детская площадка или школьный спортзал. Есть регламент, есть сроки, в которые по отчетам мы кровь из носу должны будем уложиться, для чего ремонтной бригаде придется работать в ночные смены… а это дополнительные расходы, сверхурочные… — директор говорил со мной как с дебиловатым восьмиклассником.
— Да ладно!.. Пара ночных смен нескольких чело-век будет стоить эту сумму?! В нашей стране? В госремонтах? С нашими зарплатами? — нахально, как гвозди вбивая эти вопросы, продолжил я.
— Я не буду сейчас с тобой ни о чем спорить. Вот условия, о которых ты спрашивал. Тебя никто не заставляет на них соглашаться, — тихо и спокойно ответил этот гад.
Я взял бумажку, посмотрел еще раз на цифру. У меня все равно не было другого выбора. Я уже получил спонсорские деньги, внес половину гонорара группы и потратил приличную сумму на рекламу. Это был тупик лишь с одним узким проходом, идущим между камней по самому краю ущелья… Согласившись, я имел хоть какой-то шанс отбить бабки, а отказавшись, автоматически попадал на кругленькую сумму. Не говоря уже о всем дерьме с возвратом билетов и дополнительным информированием об отмене концерта, которое пришлось бы разгребать.
— Окей. Я согласен на ваши условия, но прямо сей-час я оплатить не смогу. Не все билеты еще проданы, и есть еще обязательные платежи, связанные с организацией, — с легкой печалью в голосе вымолвил я.
— Да без проблем! Но крайний срок оплаты — за день до начала концерта, — весело произнес директор.
— А если после? — надеясь на положительный ответ, спросил я.
— Нет, после не получится… Нужно поставить массу людей в известность. Да и потом — у вас после концерта будут свои головняки. Крайний срок — за день до концерта…
— Понял, — еще более печально произнес я. — То г -да я пошел. Как буду готов оплатить, я вас наберу, — я встал со стула.
— Хорошо! — пожав мне руку, ответил директор. — Счастливо!
— И вам!
Я вышел из кабинета подавленный, но уже не такой злой, как день назад. Концерт, на который я угробил столько сил и времени, все-таки состоится. Оставалось надеяться только на то, что придет больше ожидаемого количества человек. Я позвонил и рассказал все помощнице, взял по дороге пару бутылок пива, дабы по привычке снять стресс, и направился домой. При-ехав, осушил двойную порцию эликсира умиротворения, погонял еще дурные мысли в голове… Посчитал несколько раз на калькуляторе цифры, прикидывая свои шансы, и лег спать.
За несколько дней до готовящегося мною события я заглянул на концерт, который устраивали мои конку-ренты, и он, мягко говоря, показался мне провальным. Мало того, что выбор организаторов зачем-то пал на малоизвестную украинскую группу, исполняющую в основном песни на своем языке и выстреливших все-го парой хитов, так они еще выбрали второй по счету день на майских праздниках. Да, дата выходит красивая, но кто в этот день доползет, учитывая то, как гуляет наш пролетариат в такие дни? На стадионе было человек пятьсот, и это при том, что в день концерта бесплатные билеты раздавали прямо на входе, да еще и сообщали об этом по радио, чтобы дать артистам хоть какую-то публику… ну и чтоб те не совсем обосрались. И со всем, конечно, уважением к молодым артистам, но… их выступление было откровенно дерьмовым. Раза четыре они исполнили два своих хита вперемешку с песнями на хохлятском. Мне всегда это казалось идиотизмом. Два раза — это уже потолок для одной и той же песни. Четыре?! Хотя им, наверно, виднее… Что еще петь публике, которая в остальных песнях не понимает ни слова?
Ну и самый главный минус, который я отметил на этом концерте, — неудачно подобранная пленка, которой заклеили окна. Дело в том, что стадион был высотой метров десять, примерно с хрущевскую четырехэтажку. И окна были где-то на уровне третьего этажа. Проводить концерт позже восьми вечера смысла не было, а в мае в это время еще светло… А что за концерт при дневном свете? Херня полная! Еще договариваясь с директором, мы обозначили эту проблему. Я съездил в местный «Садовод», купил три вида темной садовой пленки разной плотности, по размеру окна в своей комнате, и, дождавшись полвосьмого вечера, стал ее примерять. Пленка плотностью в двести микрон оставила комнату светлой. Не подходит! Была еще пленка в двести пятьдесят и триста микрон, но я не стал проверять двухсотпятидесятку. По двухсотке было ясно, что и такой плотности мало. Когда я прилепил к раме по краю кусок плотностью в триста микрон, комната значительно потемнела, но не так, как бы мне этого хотелось. Должен быть мрак! Я дождался восьми часов, затем восьми тридцати. И лишь к девяти часам я получил тот эффект, который, по моему мнению, по-дошел бы. Но затягивать концерт на час — не вариант. Два по триста! Чтоб наверняка. Да не будет свет!..