Иногда я стоял у бара, наблюдал за этим цирком и отчаянно пытался понять: на кой хер они это дела-ют? В чем суть этих петушиных боев, напоминающих чехарду вперемешку с кучей-малой и обливаниями на Ивана Купалу?!.. Нет победителей и проигравших, гонгов, объявляющих о начале следующего раунда долбоебу, исподтишка разбившему бутылку шампанского о голову второго. По итогу этого бессмысленного поединка никому не вручат чемпионский пояс… Максимум, что светит идиоту, — так это условный срок, когда следак, ведущий дело обладателя одиннадцати швов на затылке, получит данные с камер наблюдения этого заведения.
И крайне редко это бывает схватка между титана-ми спортивных клубов или представителями разных группировок, спорящих за территорию города. Как правило, зачинщиками становятся молодые шакалята из разряда тех, кого в школе считали чмырями и гондонами… И они, дабы изменить это мнение, классе эдак в восьмом пошли на бокс. Ближе к десятому широта танцполов и коридоров стала их ебать все сильнее и сильнее. Их гнилые ручонки стали чесаться чаще, а желание проверить свои навыки на живом куске мяса разрывало их изнутри. Но шакаленок еще молодой и неопытный, он ссыт сразу лезть на быка, поэтому жертву выбирает послабее и к тому же в состоянии сильного алкогольного опьянения, так как попасть в такую мишень будет куда проще, да и уворачиваться легче.
Все как в игре Mortal Kombat или Tekken — кому какая больше нравилась. Сначала начинаешь на лоховском уровне против таких же лохов, а по мере прохождения и получения опыта уровень сложности начинает расти. Выбрал жертву, грудь и плечи выпер вперед, локти растопырил и ходишь вокруг цели туда-сюда с бокалом в руке на уровне груди… И как только несчастный «Нео» тебя зацепил, ты молниеносно начинаешь свое сраное реалити-шоу. Валишь бедолагу с пары ударов на пол, презрительно бросаешь вслед его рухнувшему телу что-то вроде: «Ходить ровно в обществе научись, мразь!» Внутренний «Али» кричит тебе: «Да, братан! Ты молодец! Ты боец! Возможно, нам сегодня дадут те ссыкухи!» — и ты гордо, словно за победу, заказываешь рюмочку беленькой.
Кроме подобного сорта упырей, есть еще те, кто любит показать сотням посетителей клуба, что их баба или какая-то едва знакомая им баба, сука, не права… И не права она обычно настолько, что уже через десять минут, захлебываясь в слезах и соплях, наклонившись над раковиной, пытается остановить кровь из носа. И пока она занимается этим неженским делом, ее каратель пытается донести до всех, кто стоит рядом, в чем же конкретно она была не права, когда произносила в его адрес эту грубую и нелепую фразу: «Отойди от меня, мне это не интересно!»
Сюда же можно еще отнести и дебилоидов, которые до сих пор в этом ультранациональном мире все ищут в толпе, у кого не такой разрез глаз или не та густота бороды… Кто не оделся во все черное, как это делают они… И у кого слишком пидорская розовая рубашка, чтобы вообще продолжать существовать в этом строгом, серо-клетчатом и правильном обществе.
Наблюдая за этими недочеловеками, я все пытался понять, в каком именно возрасте эту свору так сильно недолюбили родители, сколько раз им недодали соседки по парте или не поделились конфетой на утреннике, что они стали такими зверями. Давайте скинемся все вместе, купим и подарим этим мудакам по трансформеру или машинке на пульте управления. Может, это хоть немного утолит детские обиды, и их мир станет хоть чуточку лучше?..
Иногда голодными глазами я искал в толпе своих жертв… правда, исключительно женского пола. За пару лет жизни в столице я успел вдоволь насладиться радостями секса. Мне довелось несколько раз влюбиться, причем во второй из них я залип на симпатичной мулатке, да так, что не спал ночами, строил планы о нашем невозможном, но все-таки прекрасном совместном будущем… Писал стихи, строчка за строчкой доказывая ей, как сильно я по-юношески поплыл. О, как же был прекрасен ее зад в сочетании с длинными, до поясницы, косичками, раскинутыми словно сеть по ее изящной темнокожей спине! У нее была фигура, как любят говорить африканцы, «эйтбади» — от сравнения с цифрой восемь. Красивая грудь, узкая талия и широкие бедра в симбиозе с жопой-орехом. Насколько опытной для двадцатилетней она была в постели (взять то же умение делать этот кокетливый и невинный взгляд, но выглядеть при этом как нашкодившая и извиняющаяся проказливая девчонка), настолько же дерзко и грязно она умела пить кровь, играя со мной как со своей любимой куклой. Те боль и мучения, которые она мне порой доставляла, не сломили меня, хоть и вдоволь потрепали… Закалили… Это была неплохая школа стойкости перед женскими манипуляциями, хотя потом многие годы я иногда жалел, что снова не могу оказаться беззащитным от подобных чар… Стать на пару недель или хотя бы на несколько часов снова той тряпкой… Тупым, выполняющим команды по щелчку пальцев… Измученным, израненным, по-тертым, но счастливым.