«Давно не виделись», — подумал я, разворачивая карабин и осматривая его словно реликт, отрытый где-то на песчаных просторах. Хорошо это было или плохо, но с того раза, как я гонял на пустырь, чтобы по-стрелять по бутылкам, мне ствол так и не пригодился. Не было ни склок, ни стрелок, ни каких-либо других неприятных ситуаций, которые бы заставили меня поднять его раньше. Но я все же скучал. Не так чтобы сильно… Скорее — как по какой-то забытой игрушке из детства… С которой тебя многое связывало…
Которую, перерывая подвал, ты находил, разглядывал, и памятные мгновения окатывали тебя приятным теплым душем.
Я разложил еще раз все на столе. Затем достал из баннера остатки патронов, зарядив рожок теми, что с пулей. Вставил магазин в карабин, убрал оставшиеся патроны и положил ствол в спортивную сумку, отнес ее в машину и закинул за пассажирское сиденье. Вернувшись в гараж, я достал из-за пазухи небольшую плоскую бутылку коньяка. Сделал небольшой глоток, затем еще один и слегка вздрогнул. После достал из кармана пакет с молотыми кристаллами для собственного употребления и, зачерпнув пол-«Парламента», занюхнул правой ноздрей. Сделал еще глоток и закурил ту же сигарету, с которой нюхал.
«Команда… корпорация… пидоры. Один — так один… Решу так, что охуеете! Короче, еду к нему во двор… заранее объезжаю дом по кругу… — прокручивал я в голове, слегка шевеля губами. — Чекаю, есть ли у подъезда его тачка… паркуюсь у гаражей. Его подъезд вижу четко… а он меня увидит вряд ли. Жду! По вечерам он срывается часто… должен выйти. Завожу тачку… еду медленно, пока он идет к машине. Как только садится, ускоряюсь… встаю напротив. Вы-хожу из машины с карабином… дальше… дальше… все, как посоветовал Болгарин… а там уже… да похуй!..»
Порох начал по-тихой забирать. Не так, чтоб я раз-мазался в привычной мне дозе кайфа, но так, чтоб чувство страха на время ушло, а на его месте поя-вилось легкое ощущение себя всемогущим богом. Коньяк добавил похуизма и чувства вседозволенности. Казалось, что еще пару глотков, и нахуй во-обще этот карабин. «Вытаскиваю его из тачки… бью рожу. Объясняю этому пидору, лежащему на земле, что он ма лость прихуел. Он кивает… расходимся». Но здравый смысл все же опускал с небес на землю. Машина… карабин… выстрел… пламенна я речь!
Добравшись до двора Гуся, как и планировал, объехал его по кругу, заглянув в окна с обеих сторон дома. Убедился, что в его квартире горит свет и что машина стоит на привычном месте. Припарковался там, где и хотел. С этого места был хороший обзор, и я не привлекал к себе особого внимания. Погасив фары, достал сумку и положил ее на пассажирское сиденье рядом. Расстегнул замок, достал из-под ве-щей карабин и положил сверху. Несколько раз про-верил, что достану ствол быстро и без помех. Сделал еще пару глотков и понял, что содержимое этой бутылки уже конкретно испортилось. Бросил бутылку в бардачок и вынул из кармана пакет со стафом. Шлепнул такую же дозу по левой ноздре, вытащил из кармана мобильник и залез в интернет убить время, периодически поглядывая в сторону нужного мне подъезда.
Время тянулось медленней, чем обычно в таком состоянии. Обычно, когда ты бухой или обдолбанный, то не успеваешь оглянуться, как незаметно пролетела ночь, а на улице уже светает. В этот вечер все было иначе. Я, словно сам работая в паре со временем, растягивал минуты ожидания, чтобы они постепенно переросли в желание отказаться от сегодняшней затеи, чтобы успеть понять, что задуманное нужно переносить на другой раз. Но параллельно с этими мыслями в моей голове крутилось понимание, что сама собой эта ситуация не разрешится. Я могу откладывать ее и переносить сколько угодно. Хоть даже поставить палатку у подъезда Гуся и жить в ней, но мне все же придется что-то с ним решать, или однажды он просто порешит меня.
Пока я крутил в голове эти мысли, проматывая снова и снова будущую ситуацию наперед, из подъ-езда, за которым я наблюдал, показалась нужная мне фигура. Он не спеша шел к машине. Я резко выдохнул, завелся и рванул в сторону падика. Левая рука залезла в сумку и достала карабин. Правая жестко держала руль. Я сжал скулы что есть мочи, ускорив частоту дыхания, словно решил нырнуть в ледяную прорубь, и попытался вызвать в себе чувство гнева.