Зазвонил телефон. Стандартная мелодия пятерки раз-лилась по всей спальне и разбудила меня солнечным вос-кресным поздним утром. Подруга лежала рядом и тихо посапывала. Не обращая особого внимания на звонок, она перевернулась на другой бок, крепко обняв свою любимую продолговатую подушку. Комната была наполнена светом. Дотянувшись до трубы, лежащей на столике, я увидел, что мне звонит Паха. Медленно поднимаясь с кровати, я ответил сонным и слегка осипшим голосом:
— Здарова!
— Привет. Спишь еще что ли?
— Да-а-а… — зевнул я. — Вчера в клубе были… при-шли под утро.
— Со своей был? — спросил Паха.
— Да… плюс еще ее подруги. На ВИПке сидели. Они танцевали… я, как всегда, квасил…
— Классика, хули.
— Ты че, как? Какие новости? — вставая с кровати, я наступил на что-то мягкое, которое завопило: «У-а-а-а-у-у-у».
— Блядь, да заебал ты!.. — крикнул я убегающему коту. И вернулся к разговору: — Это я не тебе… Пидор вислоухий… — буркнул себе под нос.
— Ты опять наступил на него?.. — посмотрела на меня подруга.
— Подожди сек! — кинул я в трубку и повернулся к ней: — Да нехуй спать на моих вещах… сам виноват! Надоел! Я устал его шерсть отчищать от своих футболок! Взял моду! В следующий раз наступлю так, что больше спать на них не захочется! — со злостью рявкнул я.
— Я тебе наступлю, понял? Ты их не разбрасывай, а научись убирать. И решишь проблему…
— Твой кот? Твоя проблема! Сама и убирай! — я вы-шел из комнаты, вернувшись к разговору: — Сорян… рассказывай.
— Утренний распиздончик?..
— Да заебали. Кот ее, а нянчусь с ним я… — расстроенно выдохнул я, пытаясь успокоиться.
— Короче, надо встретиться и поговорить. Есть время? Через час сможешь выползти из дома?
— Лады, без проблем. Щас приведу себя в порядок и выеду. Где встретимся?
— Да я в центре буду. Шумани, как выползешь… может, я до тебя тупо доеду, и мы потрещим у тебя во дворе, — предложил Паха.
— Понял. Наберу.
Примерно через час мы встретились у меня во дворе. Паха подъехал на стареньком восьмидесятом крузаке темно-синего цвета и припарковался, как всегда, чуть ли не в подъезде.
— Все понтишь? — я открыл двери и уселся рядом с ним.
— А что должно было поменяться? Думаешь, дробь выбивает характер? — засмеялся он.
— Значит, кроме потерянной мочки уха, в тебе ничего не изменилось… Заебись! — тоже засмеялся я. — Давай отъедем… — я достал пачку сигарет: — Здесь у тебя курят?
— У меня везде курят. И мне дай, — протянул он руку. — Рассказывай… какие новости? Какой щас движ? Че делаем? — я по привычке сунул под ногу сотовый
телефон.
— Хуево, пожалуй, все, — вздохнул Паха. — Что конкретно? — я посмотрел на него. — Мусора меня пасут… Пока этого рэкетира сраного искали, опросили всех его знакомых и близких… Те, в свою очередь, напели, что моя машина и моя фигура ассоциируются с моментом появления герыча у Арчи… В общем, менты поняли ситуацию… знают, что Арчи мне торчал бабок… да и зуб, как оказалось, на меня точил… пидор, — Паха смотрел сквозь лобовое стекло куда-то вдаль. — Наберут сами, твари, говна, так, чтоб охуеть потом от суммы… а потом гасятся, как мыши! Виноватых, суки, ищут… — Паха повернулся ко мне: — Так я ж теперь и ебнуть его не могу, понимаешь? Если с этим уебком хоть что-то случится, сразу на меня подумают.
Даже если на льду поскользнется и башкой ебнется… все решат, что я там рядом где-то был! — распалялся Паха.