Одной из ярких фигур этой среды был Миша. В отличие от большинства моих клиентов, Миша был в меру обеспеченной, жадной и жирной сволочью еврейского происхождения. С этой персоной меня по-знакомил Болгарин, представив как клиента, который будет заряжаться для своих гулянок, не особо считая бабки. Миша сидел у кормушки своих приятелей. Водил модный американский внедорожник, рассказывая при каждой встрече о том, сколько стоит одна сраная покрышка у этой машины, не говоря уже о литых дисках. В его навигаторе всегда пахло спиртным и табачным дымом. Но что меня в нем подкупало — так это то, что он, нажравшись, не стеснялся признать тот факт, что без машины и бабок такой жирной свинье, как он, не суждено было бы трахать девок. Он знал, кто он есть, не врал самому себе и отрывался по полной.
К сожалению, Миша был прямым доказательством того, как можно просрать все, что у тебя есть, если тусить больше, чем работать. Устраивая пороховые тусы, о которых шумел весь город, он отпугнул от себя одного из главных партнеров — политика, который не захотел иметь ничего общего с этой грязью.
Тяжелые времена настали для Миши. Он стал жадничать, проверять и перевзвешивать пакеты, придираться к сотым грамма, топить за среднее качество, клянчить скидки и заниматься прочей неблагодарной для обеспеченных господ хуйней.
Однажды он позвонил мне, предложил встретиться и обсудить серьезную тему, ну и, как всегда, зарядиться.
— Привет, Мишка-малышка! — я был в хорошем настроении.
— Вот сволочь ты! — беззлобно улыбнулся он. — Я ж тебе по секрету рассказал про это тупорылое прозвище, которое мне повесила та сучка… Гад ты!
— Да ну брось ты. Погоняло в самый раз для мажора твоих размеров. Это ж между нами, — хлопнул я его по плечу.
— Ладно, сволота… тебе можно. Дай въебу «дорогу», и попиздим.
— На, держи. Здесь два, как обычно, — я дал ему пустую пачку из-под сигарет.
— Да?.. Я хотел в этот раз взять один. Туса небольшая. Пара человек. Вот три рубля. За второй потом тогда отдам, — протянул свернутые купюры Миша.
— Один? Тебе? — я рассмеялся. — Ну хорош уже. Ты половину щас вмажешь здесь… На твое-то пузо.
— Не издевайся. Хорошего человека должно быть много. «Парламент» есть с собой?
Я протянул Мише пачку сигарет, он взял одну и ловким движением опытного торчка черпанул из пакета дозу. Глядя на это, я поражался — до чего развит у нашего народа талант приспособленчества. Надо же было додуматься сигаретный фильтр как черпак использовать. А ведь какой-то умелец однажды додумался. Ей-богу, стране с таким народом конец не скоро придет.
— Отлично… так-то лучше, — довольно протянул Миша. Я видел, что он вот-вот расплывется и забудет вообще, нахера мы «здесь сегодня собрались».
— Рассказывай свою тему… — поторопил я. — Короче… одни важные люди этого города пробовали твой товар. Говорят, у других залупа. Твой понравился… Спросили за тебя… — начал Миша.
— Что за люди?
— Серьезные. Город держат. Ларина знаешь? О ларинских слышал?
— Да, слышал.
— В общем… это свои люди. Это не ультиматум какой-то. Я поручился за тебя, что ты свой. Думаю, тебе лучше самому приехать и познакомиться с ними лично, чем потом где-то с ними пересечься при иных обстоятельствах… Понимаешь, о чем я? — Миша за-черпнул еще дозу и вмазал. — Будешь? — он протянул мне пакет.
— Не, спасибо… В принципе, я не против, — подумав, решил я.
— Они щас сидят у меня. Я им передам твое согласие. Если что, позвоню, подскочишь в мой офис? — произнес Миша.
— Да. Без проблем. Звони, — я потянулся к ручке двери.
— Договорились. Пойми, я предлагаю это в благих целях, — Миша будто оправдывался.
— Да все нормально. Город маленький. Все пони-маю… — я вышел из машины.
Буквально через час зазвонил телефон. Это был Миша.
— Заезжай и сигарет еще своих захвати… — про-бормотал он заплетающимся языком.
— Понял. Скоро буду.
Буквально через десять минут я уже ехал в тот самый офис, где сам отвисал пару раз. По дороге я раздумывал, о чем со мной хотят поговорить эти люди. Будет ли это предложение, от которого я не смогу отказаться… крыша за процент? Или же это и впрямь будет полезное знакомство, на одной из Мишиных посиделок, где мы все мило будем беседовать, обменяемся контактами… после чего я стану своим?! Что я буду должен им после произнесенного, как в загсе: «Я согласен!»? Каким будет этот брак на самом деле? Любовь до гроба? Или да, до гроба, но до моего? В здравии? Или же в нескончаемой и мучающей мой дух болезни? Тот ли это союз, которого я так долго ждал все это время?.. Или же… снова омут?!