— Ты с нами! — бросил Лапа Злому, и тот вышел вместе с ними.
Четверо ребят стремительно пересекли дорогу и направились к сладкой парочке. Лапин схватил левой рукой за грудки одного из них и рукояткой пистолета ударил по голове. Резким движением под-сек ноги своей жертвы и повалил на землю. Затем приставил дуло пистолета к подбородку. Малой и Ник проделали то же самое со вторым. Дэн стоял между раскинутыми в разные стороны недовольными качест-вом…
— У тебя есть еще претензии к этому человеку? — спросил Лапа у прижатого им терпилы, на что тот лишь помотал головой.
— У тебя?! — тряс второго за грудки Малой, угрожая пистолетом.
— Нет… — испуганно ответил тот.
— Если он нам еще раз позвонит из-за вас, — кивнул Лапа в сторону Злого, — то мы вас въебем. Уяснил? — он сильнее прижал пистолет к подбородку валявшегося под ним пацана.
В ответ человек покивал башкой: «Мы все поняли!» Бандосы встали с вымогателей, и все четверо быстрым шагом вернулись в машину.
— Поехали! — произнес Лапа, как только захлопнулись все двери.
— Хорошо побеседовали? — спросил я, ударив по газам.
— Да как обычно, — ухмыльнулся Малой, убирая ствол за пазуху. — Обоссались и со всем согласились… — они заржали.
Мы доехали обратно до дома Лапина, я вышел с ними, а Злой остался сидеть в машине.
— Есть сига? — спросил Лапин.
— Да, держи, — я протянул ему открытую пачку и взял одну себе.
— За вес, что ты давал, позже бабосы отдам. Долго возвращают… — Сема закурил.
— Да не вопрос! Отдашь, как будет, — я понимал, что отданный ему крючок стоил меньше, чем он теперь для меня значил.
— Парням бутылку вискаря закинь за помощь… — Без проблем. Завтра завезу… — я сел в машину. Не успели выехать со двора, как Злой восторженно
затараторил:
— Бля, это кто был?
— Знакомые! — довольно ответил я и посмотрел через зеркало на друга: — Понравилось шоу?
— Да я охуел! Когда они достали стволы, я сна-чала труханул, чтоб они не наделали глупостей из-за сраного грамма. Потом, когда они их повалили на землю и заставили башкой трясти… — Злой раз-валился на сиденье как король: — Да ты и сам все видел!
— Жаль, конечно, терять хороших клиентов, но, ду-маю, они тебе больше не позвонят… — я докурил и вы-бросил сигарету в окно.
— Сто пудов! — засмеялся Дэн.
Вскоре мы доехали до его дома. Я еще раз выслушал историю о том, что деньги, которые он мне был должен, будет потихоньку возвращать. Пожали друг другу руки и попрощались. Забегая наперед, хочу заметить, что то шоу, в котором Злому довелось поучаствовать, имело дополнительный эффект, и деньги ко мне стали возвращаться чуть быстрее. Но все же, что ожидаемо от хулигана-бунтаря, живущего одним днем, не так быстро, как бы мне хотелось…
Вернувшись домой, я открыл заметки и трансформировал те строки в короткую песню из одного куплета и припева, буквально за час, вмазавшись перед этим «скоростью»:
«Бумага в клетку и ручка.
Телевизор, стол, сотик, сигарет пачка. Портмоне, купюра скрученная.
Как с таким багажом взрослеть?
Забей, садись в тачку!
Ночью как бы не уснуть… Какой твой путь? Хочешь прокачать свою круть — решаешь дуть. Духов фарта и удачи — чтобы не спугнуть,
Стоит своим принципам и совести
шагнуть на грудь.
Руку на пульсе… Друг на пути? Да хуй с ним. Есть только сильные и слабые!
Помни напутствие.
Легче с выбором желания. Вдруг сбудутся?! Премия на улице одна — пуля от полицера. Все ломаются, все гнутся пред королем. Пламенные чики палят крылья новым огнем. Головой качают под твой бит под твоим рулем, Сыпя соли на их рваные раны, текут ручьем. Но однажды тихим днем… может, в воскресенье, В отражении зеркал в себе увидишь зверя. Мир покажется пустым. Ты спросишь: «А где я?» Жаль, но не вернуть уже те старые сильные звенья».
Прочтя накаляканное, я решил, что мне это нравится, и позвонил типу на студию. Уже через пол-часа оказался в той самой комнате, где мы обычно записывались. Употребили часть привезенного мною гостинца и стали колдовать… Правда, я слегка борщанул с дозой, и меня прибило сильнее обычного, отчего язык был будто клеем приклеен к небу, и губы вяло шевелились, выдавая слова, завязанные в узел… Что поделать, чувак… это рэпчик.
Импульсивность никогда не шла мне на пользу. Отрицательные и положительные эмоции порой вспыхивали так быстро, что я не успевал понять, как и с какой отправной точки я перешел к этой мысли… к этой поставленной задаче, которая теперь горела внутри меня пионерским костром. И хуже всего получалось, когда этот запал трансформировался в гнев, злобу… ненависть.