Причиной большинства таких случаев были долги, а точнее, должники. Торчавшие мне денег люди бесили очень сильно. «Этот гондон должен мне бабок и мозги ебет! — кричал голос внутри меня. — Нужно показать этому уроду, что он не с тем связался». Я сам позволял им изначально расслабиться, а затем распылялся в своей голове на темы, чего бы такого сделать с эти-ми сволочами, чтобы они перестали кормить меня байками.
Должников было немного… В основном мне зависали по мелочи. Но пара ишаков, потерявших всяческий стыд, в моем списке были… И одним из таких мудил был мой давний приятель — Сергей. Серега, Серый… Серьга. Он имел польские корни и фамилию Мельцаж, доставшуюся ему от отца, чем он где надо и где не надо козырял. И вел себя во дворе как поляк на оккупационных землях Чехословакии.
С Серьгой мы познакомились еще в раннем детстве. Не скажу, что мы с ним прям закадычные друзья. Нет. С ним у нас всегда были иные взгляды на вещи… разные характеры. Еще с самой школы он умел залезть в какую-то задницу, полную приключений. Он так же талантливо тащил с собой в эту задницу и других. А потом, когда неожиданно ситуацию накрывало медным тазом, успешно линял одним из первых, оставляя остальных разгребать.
Когда мы уже были совершеннолетними, у Сереги случилось горе… от рака скончалась его мать. Отец, давно ушедший из семьи, не горел желанием возиться с сыном, вечно ищущим на свою задницу приключений. Пытался помочь… дать тому работу. Не раз занимался педагогическим промыванием мозгов, но особых плодов это не приносило.
При любой удобной ситуации, когда тема в разговоре затрагивала печальное благосостояние Серого, его безнадегу и всяческие неудачи, он любил вспомнить тот факт, что всему виной, по-видимому, кончина его матери. Мол, утрата любимого человека так сильно его подкосила, что у него просто опустились руки.
В первые годы я еще мог с ним согласиться, уверенно кивать башкой и приговаривать: «Да, друг… Так и живем… Сочувствую… Я все понимаю!» Но чем больше лет проходило с момента трагедии, тем больше его причины походили на бред. Вряд ли мать ему являлась во снах и шептала: «Пей, сын… будет легче. Забей хер на все. Скитайся по хатам друзей. Клади на свое будущее, и мне на том свете будет легче».
Мы стали с ним видеться реже с того момента, как я занялся организацией концерта. Поменялся круг общения, одни интересы уступили место другим… Встречая наших общих знакомых, я периодически спрашивал за него, на что почти все в один голос отвечали подобными короткими историями: «Да… машину взял у отца девушки покататься. Разбил. Восстановлению не подлежит…» — или: «Слышали, что они какую-то тусовку устраивали, там дочка судьи малолетняя оказалась. Ее там трахнули. Теперь их всех ищут…» — или: «Они с приятелем залезли в магазин ночью и вытащили ящик вискаря…» С одной стороны, думаешь — ну надо же, у человека жизнь бьет ключом! Всегда в движении… Смотрите, сколько энергии… Все то же, только помноженное на гораздо более крупный масштаб, совершают чиновники и сидят себе спокойно на своих местах… А мы тут к пацану придираемся. Но с другой… обдумывая все перечисленное, я задавался вопросом: «Будет ли когда-то дернут стоп-кран у этого сумасшедшего локомотива?! Или он однажды, сойдя с рельс на крутом повороте, улетит с обрыва?!» Лишь время покажет…
Не помню уже как, но мы встретились с Серым. Он не раз говорил, что, судя по тому, как выгляжу, скорей всего, у меня все получилось в жизни и я хорошо устроился. Мы выпили, и он снова затянул свою песню: — Да, братан. Я же тоже старался. Реально старался. Что у меня, руки из жопы?! Нет! Я же все, за что ни берусь, пиздато делаю. Ремонты друзьям… заказы всякие. Съезди, посмотри… Все довольны… Я раньше другим был, братан. Спорт-хуерт. А потом мамка… Все изменилось. Все отвернулись. Заебал их всех Серега… Устали они от меня. А отец?! Считай, что его и нет. Новая семья ему дороже сына… — роптал он.
У меня же всегда была идиотская манера помогать всем. Как хренов меценат, постоянно вникал в окружающие меня сопли и ждал своего часа, чтобы вставить свое (излечите меня когда-нибудь от этого) предложение помочь.
— Давай помогу чем-нибудь, — предложил я. И с тех пор стал ему помогать… Серый сказал, что, по слухам, от наших общих приятелей, знал, что я барыжил, и давно хотел со мной законтачиться на этот счет. Поначалу, как и у многих, дела у него шли ров-но. Даже очень. За первые пятерку и десятку он от-дал деньги довольно быстро. Как и подобает любому с ушлым характером, он шкульнул с возвратов в счет долга по пятьсот-тысяче рублей, но с учетом неожиданно позитивного и мягкого старта я не придал этому значения. «В следующий раз докину, нужны были срочно!» — меня это вполне устроило.