Как подобает любому мечтателю, уже мысленно тратил деньги, полученные с артели. Прикинул, на что их конкретно смог бы впулить, а что-то даже успел отложить для будущих проектов. Здесь следует понимать, что тратить нужно лишь те деньги, которые ты держишь у себя в руках. А распределение средств, которые когда-то, возможно, быть может, скорей всего, попадут в ваш карман — стресс, и ничего более.
— У нас возникла небольшая проблема с наши-ми новыми ребятами и их схемой, — с ходу выпалил
Паха, как только я взял трубку. — Нам надо поговорить!
Я приехал к нему:
— Рассказывай!
— Молочник наш оказался крысой… — Че натворил?
— В артель пришел товар бодяженный. Ленивая сука даже не удосужился нормально помолоть. На «скорости» еще слабо было видно, а вот с реагентом для курехи он лажанул. Там оттенки разные. И пыль эту видно было. Она же не растворяется в воде…
— Да. Как пенопласт на воде плавает. — Ну да… Так вот, наш тип высыпал в воду в прозрачной чашке и помешал. Белый песок, видимо, аспирин какой-то молотый, сразу посыпал вниз. А реагент остался плавать. Потом он собрал весь реагент с поверхности, высушил и взвесил… На треть разбодяжил, сука. — Прям со старта… Быстро… — ухмыльнулся я.
— Есть мысли на этот счет? — Паха достал сигарету. — Молочник в курсе, что мы это спалили? — Нет.
— Он же ждет денег… за свою работу? — По-любому… Только хуй ему, а не деньги! — Да давай заплатим… Есть у меня для него котлета… Поехали прокатимся. Тачку заглуши… — я сел в свою машину.
— Не понял! — крикнул Паха. Потом пошел к машине и сел на пассажирское рядом.
Мы приехали в гараж, где из набора с инструментами я достал пачку фальшивых пятерок.
— Сколько, говоришь, мы ему должны? — спросил я у Пахи, пересчитывая деньги.
— На сотку забивались… — с недоумением в глазах произнес Паха.
— Вот, держи. Ровно сто косых, — я протянул расстроенному партнеру нужную сумму.
— Да ты гонишь! Пошел он нахуй! В чем прикол?! — начал было распыляться Паха, но, как только взял в руки деньги, на мгновение заткнулся, затем пере-листал и покрутил их в руках: — Они фальшивые… Это те? От того гондона?
— Ага, — довольно произнес я. — Пусть тратит с удовольствием и ни в чем себе не отказывает. Настоящую одну сверху положи, сложи вдвое и перетяни резинкой. Он же что-то доставил. Значит, хоть что-то нужно ему закинуть… — я пошел к выходу из гаража: — Но по ебальничку разок не мешало бы…
— Я поручу это своим аборигенам. Я зову их Лелик и Болик. Всегда вместе. Возможно, еще вытрясут из него товар, а там посмотрим, — ответил Паха.
— Это те, что нарка сожгли? — спросил я, закрывая дверь.
— Они самые…
— А кто из них Лелик, а кто Болик? — в шутку, с улыбкой спросил я.
— Да там пофиг! Болик — это, наверное, самый отмороз. Гриша его зовут. А Лелик — кореш его, — Паха уселся в машину.
Я закрыл гараж, и мы уехали.
Отдав фантики своим хулиганам, мой партнер дал им указания и отправился спать. В это время Лелик и Болик, как гонцы с письмом от хана, направились к веселому молочнику. Тот, по информации от артельного складского, ждал их в своем гараже.
По приезде на базу, на проходной их встретил вахтер и пустил на территорию, указав, как пройти к зданию хранения и упаковки. Молочник пригласил внутрь:
— З-заходите. В-вы от Ти-тимура же? — молочник немного заикался.
Это был мужичок лет сорока. Очки с толстыми линзами, на голове — вязаная шапка. Серый халат поверх теплого свитера и потертых шерстяных брюк напоминали стандарты дресс-кода советского времени. На ногах — черные ботинки с выступившей солью по краям. Взгляд у него был настороженный, а вид испуганный.
— Ага, мы его команда… — иронично произнес Бо-лик и оглядел потолки: — Здесь есть камеры?
— З-здесь д-да. В-в м-моей факт-туровоч-чной нет. Гости прошли в его вагончик. Молочник закрыл за собой дверь.