После ареста своих хулиганов, Паха узнал причину и предупредил всех на артели. Лавку пришлось прикрыть, а товар закопать до лучших времен в лесу. Деньги, что успели поднять, ушли на адвокатов для Лелика и Болика, а шлейф от свалившегося на нас дерьма вонял еще долго, поэтому к вопросу запуска этой точки мы не возвращались. Паху поставили на прослушку, и по совету знакомого мента ему пришлось на неопределенный срок сесть на жопу, предупредив меня, что нам на какое-то время нужно потеряться. Как говорится, начали за здравие, кончили за упокой… И по итогу ни схемы, ни денег, а лишь прижатые хвосты. Жаль… а я уже столько раз поделил шкуру этого медведя и неоднократно успел потратить из этой почти заработанной прибыли.
Глава X
ХЛОПОК
Мусорянский… мусор… мусорок… Современнаямолодежь, к сожалению, называет подобными словами всех представителей власти без разбора. Я же расскажу вам о той разнице, которую я определил именно для себя.
Мусор — это бандит, забравшийся под шкуру государственных структур и юзающий выданную ему ксиву как золотой браслет в Диснейленде. Пользуясь назначенными ему привилегиями, он берет, что ему вздумается, где ему вздумается и когда пожелает. Отжатый у одних барыг товар продает другим, дополни-тельно гарантируя покровительство и защиту. Еще он ради статистики отправляет на зону молодых пацанов, которые и больше десяти грамм за раз в руках своих никогда не держали, при этом он, для своей же выгоды, оставляет на свободе матерых диких псов, которые за месяц в городе сбывают килограммы наркоты… Причем нередко творя реальный беспредел… мокрый и вязкий. Мусор торгует информацией по проводимым оперативно-разыскным мероприятиям и делает это за немалые средства. По согласованию с адвокатом убирает из материалов дел важную информацию и улики. Мусор, дабы подлатать свою статистику, под конец месяца при обыске засовывает молодому клубному торчку в карман джинсов вес, достаточный для того, чтобы тот уехал на пару лет помахать топором. Еще мусор, угрожая тюрьмой за обдолбанное состояние и одно найденное в сумочке колесо, ебет на заднем сиденье своего джипа испуганную семнадцатилетнюю студентку. И он же зачастую решает, казнить вас или помиловать, а не суд, судья или присяжные заседатели.
Но вот мент — это мент. Мент душит мразь. Мен-ту глубоко начхать, кто отец задержанного, если тот грубо нарушил закон. Мент порой дает второй шанс оступившемуся не за положенную ему в подлокотник машины котлету денег, а веря в то, что этот молодой дурак, почти ссущийся в кабинете его отдела, едва того отпустят, следующий свой день начнет с чистого листа… Мент искренне верит в силу добра и зла и четко осознает, на чьей стороне он должен бороться. Мент иногда очень глупо, по словам его заплывших жиром сослуживцев, рискует своей жизнью, чтобы на мгновение или хотя бы на миг сделать этот мир чуточку чище и светлее. Не за награду или похвалу… Не за бонусы или повышение… А за честную и справедливую надпись на памятнике: «Жил по совести. Откланялся человеком».
Мой ангел-покровитель пахал как лошадь, сделав все, чтобы по мою душу не пришел именно мент. Я верю, что такой мент был занят более важными делами, сражаясь с истинным злом. И, судя по рассказам моего друга, работавшего на тот момент в прокуратуре, нечисти в городе было столько, что мои дела по срав-нению с той чернью, что творили и творят люди, были просто детскими забавами. Слушая рассказы моего товарища, взятые из материалов некоторых дел, я все больше и больше убеждался в том, что настоящий ад именно на земле, и соблазна так называемый Сатана дарит столько, что мы не замечаем того, как становимся его рабами. И я не исключение…
Он рассказывал о том, как одни люди потрошат друг друга кухонным ножом, будучи не в адеквате, и лишь наутро, очнувшись, осознают, что они совершили. Другие в возрасте семнадцати лет отрезают бездомному старику голову ради научного эксперимента, сравнивая реальные возможности с увиденным в триллерах. Насилуют беспризорных детей за пятьсот рублей и бутылку дешевой водки, зная, что тем некому жаловаться и некуда пойти. Наносят свыше ста ножевых ранений молодому таксисту ради долбаной полторашки рублей и старенького авто, оставив того подыхать посреди трассы.
Слушая эти страсти, я будто бы успокаивал себя, думая о том, что я всего-навсего дарю людям мимо-летное счастье и беру с них за это скромную плату. И я по сравнению с этими тварями гораздо лучше. Я — необходимость в этом сером, гнилом и несчастном мире. По сути, может и не совсем правильный, но в душе очень добрый и в меру проказный чародей.