Ночью от холода я свернулся в комочек, никак не мог заснуть. Видел, как старик-сторож перед закрытием двери пошел осмотреть зал, увидел тот, выставочный шкаф с разбитым стеклом. Он был совершенно пуст, в нем не осталось ни единого кусочка. Он сердито ворчал: «Я всю жизнь прожил в Пекине и ни разу не видел многоуважаемого председателя Мао! Вы — гости многоуважаемого председателя Мао, а раз гости, то и вести себя должны, как гости. Разве вы приехали в Пекин заниматься воровством? Зачем растащили экспонаты? Это — достояние министерства геологии! Разве легко было геологическим партиям разыскать эти образцы руды? Они прошли через тысячи лишений! Кто взял, тот должен по-хорошему вернуть! Если не вернете, с завтрашнего утра не станем кормить!».
Никто этого не слышал. Все спали мертвецким сном, и его внушения не дошли до их ушей.
Поворчав, он понял, что ничего он с них не возьмет, с негодованием пошарил руками под несколькими соломенными подстилками в надежде найти разворованное. Мельком взглянув на меня, жалко свернувшегося калачиком, он подошел ко мне и, глядя в глаза, спросил:
— Ты брал?
— Нет. Не будь я человеком, если бы взял и не сказал! — ответил я.
— А ты почему раздетый лежишь? Руки и ноги голые, — снова спросил он.
— Рубаху и брюки постирал, — пояснил я ему.
— Днем было хорошее солнце, почему тогда не постирал?
— Днем ходил на экскурсию в Военный музей.
Он хмыкнул, снял с себя пальто и накинул на меня:
— Накройся, потом вернешь! Не сбеги с ним, казенное!
Я растрогался и не знал, что сказать, несколько раз повторил:
— Обещаю вернуть, обещаю вернуть, клянусь самому многоуважаемому председателю Мао, что верну...
Под старым, колючим, но зато теплым рабочим пальто я с комфортом моментально уснул.
От сна нас пробудил свисток. Кутаясь в пальто, я, не понимая, что к чему, сел; продрав глаза от сна, увидел, что сидят все. Несколько человек военных стояли перед нами, все чрезвычайно суровы.
Я решил, что это старик-сторож привел армейских следователей, чтобы провести обыск в связи с исчезновением экспонатов музея. Сердце бешено заколотилось.
Молодой, низкого роста боец обратился к нам:
— Дорогие маленькие генералы-хунвэйбины, сейчас командир батальона сообщит вам известие, которое вы с нетерпением ждете днем и ночью! Командир батальона, обратившись к нам лицом, сказал:
— Маленькие генералы, самый счастливый момент для вас наступил! Завтра... — он бросил взгляд на часы, поправился, — сейчас уже половина третьего, поэтому следует сказать: сегодня председатель Мао, заместитель верховного главнокомандующего Линь и Центральный комитет по делам культурной революции, а также партийные и государственные руководители пролетарского штаба с трибуны площади Тяньаньмэнь проведут смотр!
Если бы даже он этого не сказал, мы и так уже обо всем догадались со слов маленького бойца.
Все сразу возбудились, закричали:
— Да здравствует председатель Мао!
Военные, подняв руки с цитатниками Мао, тоже прокричали здравицу.
После многократных выкриков командир батальона заговорил снова:
— Для обеспечения безопасности многоуважаемого председателя Мао объявлю несколько правил: первое, кроме цитатников председателя Мао, которые надо иметь при себе, у каждого из вас ничего другого не должно быть!...
— А съестное тоже нельзя брать с собой?
— Это, конечно, исключено.
— Тогда фрукты можно?
— Можно.
— А нож для фруктов?
— Нельзя! Все металлические вещи брать нельзя! Если спрячете и обнаружат, то наказание будете еще строже!
Маленький боец сказал:
— Успокойтесь, не мешайте, говорить комбату! Потом командир батальона продолжил свои разъяснения:
— Во-вторых, можно скандировать следующие лозунги: «Да здравствует председатель Мао, да здравствует, да здравствует! Бессмертия, бессмертия председателю Мао! Заместителю верховного главнокомандующего Линю желаем доброго здоровья, здоровья на века! Да здравствует великая пролетарская культурная революция! Да здравствует пролетарский штаб! Разгромим Лю Шаоци! Разгромим Дэн Сяопина! Вместе с великим вождем председателем Мао доведем до конца великую пролетарскую культурную революцию!»...