Я ненавидел себя за свою слепоту!
Я вспомнил, как они бесконечно разыгрывали меня и смеялись, вспомнил, как добровольно исполнял роль служки, вспомнил ее «любовь» ко мне... и так одно нанизывалось на другое, пока я не возненавидел самого себя и не почувствовал огромный стыд за самого себя!
И это — хунвэйбины! Оказывается хунвэйбин может обманывать хунвэйбина! На каком основании?!
Они всего на несколько лет старше меня, все выросли в одинаковых условиях, некоторые стали дочерями «каппутистов», но по-прежнему бескорыстно сочувствовали другим и даже болели душой за них, часть из них выбилась в «героини» среди хунвэйбинов, но их души остались такими же пустыми, такими же мерзкими! Почему?
Я все еще был одет в подаренную ею одежду.
Я решил, что должен найти ее в Пекине, вернуть одежду. Я также должен сказать ей в лицо, что мы — дунбэйцы — третьим Чжаном называли волка! Что между ними и волками нет никакой разницы! Я навсегда запомнил их.
После этого я в течение нескольких дней метался по всему Пекину с единственной целью — найти их! Найти их!
Однажды вечером я услышал, что организация «Совместные действия» штурмует министерство общественной безопасности, хочет вызволить арестованных «боевых друзей». Идя навстречу холодному ветру, я добрался до министерства общественной безопасности. Я предполагал, что они уже вернулись в Пекин и такое событие без их участия не обойдется.
Бойцы Народно-освободительной армии в вестибюле министерства общественной безопасности, взявшись за руки, в несколько рядов плотно преграждали вход.
Хотя людей из «Совместных действий» собралось не мало, однако их многочисленные атаки не могли проломить стену и ворваться внутрь.
Стемнело. В беспорядке бродила масса людей. Их в этой толпе я не обнаружил.
Я по-прежнему был обут в летние резиновые кеды и окоченевшие ноги ломило до боли…
Только собрался уходить, как неожиданно увидел подходившую машину — джип с брезентовым тентом. В машине стояло несколько человек. Среди них — одна женщина. Она была одета в суконное военное пальто, выглядела величественно. С первого взгляда она показалась мне похожей на нее, хотелось убедиться и я протиснулся вперед. Да, так и есть, то была она.
Бойцы организации «Совместные действия» закричали:
— Главари прибыли!
— Посторонись, главари прибыли!
Она командно-приказным тоном объявила:
— Будем считать, что сегодня была первая репетиция. Через несколько дней будем прорываться!
Машина развернулась и ушла.
И тогда собравшиеся там отряды из организации «Совместные действия» разошлись.
На прежнем месте остались только я и некоторые зрители...
Наконец-то я снова встретился с нею.
В тот вечер я снял с себя дарованный ею китель ВВС со срезанными петлицами и повесил на голую ветку дерева, стоявшего у дороги...
На следующий день я покинул Пекин.
В голове вертелось всего два слова: назад домой... назад домой!... назад домой!!... назад домой!!!
В поезде встретил одного хунвэйбина из нашей школы.
Он одолжил мне свое пальто.
Взяв пальто, я зашел в туалет, снял с себя трикотажное белье, которое она мне подарила, и выбросил за окно вагона.
То, в чем я нуждался и должен был привезти домой, я не мог и не должен был везти, решительно от него отказался.
Мое великое шествие завершилось...
ГЛАВА 18
Снег!..
Только когда я через окно вагона увидел бескрайние заснеженные просторы, я всем существом понял, что вернулся па свой Север.
У меня — сына Севера — к снегу такие же чувства, как к родной матери. Он обратил мои мысли к семье, вызвал острую тоску по дому. Не прошло и двух месяцев, как я оставил семью, а было такое ощущение, как будто я не видел ее целых два года.
Харбин — Пекин — Чэнду — Пекин — Харбин. За два месяца я не написал домой ни одного письма. Не знал, как моя мать дни и ночи со страхом переживала за меня. Великое шествие — это моя первая дальняя поездка. Оно дало мне возможность собственными глазами увидеть подтверждение словам, что в «Поднебесной творится беспорядок». Тогда говорили, что беспорядок — это хорошо, он способен выявить классовых врагов, закалить левых революционно. Тогда думалось, что лично я — семнадцатилетний подросток — несомненно прошел большую школу жизни. По крайней мере я понял, что с людьми типа Бао Хунвэя ухо надо держать востро. Не следует связываться с такими дамами, как «Чжая Сань» и «Яо У». Ну а что касается беспорядков, то боюсь, что их не следовало пугаться, так как создавали их сами. Все мы примерно в одинаковой степени пережили перипетии «культурной революции» как люди одного поколения, независимо от того, был ли ты хунвэйбином или нет.