То, что многие другие члены ЦК тоже не знали, без сомнения была правда. Но они, оставаясь в неведении, все равно обязаны были только повиноваться всем распоряжениям председателя Мао.
В соответствии с такими установками ЦК позиция народа страны стала более решительной.
В этой ситуации вся партия, вся армия и весь народ страны «должны высоко поднять знамя пролетарской революции, до конца разоблачить антипартийную, антисоциалистическую, реакционную буржуазную позицию так называемых научных авторитетов, до основания раскритиковать реакционную буржуазную идеологию научных кругов, деятелей просвещения, информации, культуры и искусства, издательских кругов, отобрать руководящую власть в этих областях культуры» — гласили призывы.
И тогда из Пекина отправились люди во все учреждения, заведения, органы власти всех провинций, городов, национальных районов, чтобы вывести на чистую воду «хрущевцев» всех мастей и рангов.
Во всех сферах в области культуры руководящие должности начали занимать пролетарские революционеры.
Ученых, специалистов, профессоров, деятелей литературы и искусства, всю интеллигенцию и всех деятелей культуры Китая постигло несчастье.
Газета «Жэньминь жибао» опубликовала важную передовицу, в которой говорилось: «Ты обязан выразить свое отношение к пролетарской культурной революции таким, какое оно есть у тебя на самом деле: либо ты искренне одобряешь социалистическую революцию, либо ты прикидываешься, что одобряешь, или ты вообще выступаешь против.
Кто, кроме хрущевцев, кроме обладающих властью и идущих по капиталистическому пути, кроме помещиков, кулаков, реакционеров, вредителей, правых, кроме ученых, обладающих властью, кто не мечтал или не хотел конкретными действиями доказать, что он искренне одобряет социализм?»
Искренне одобряешь? Тогда ты можешь «проявить» себя лишь в одном, один у тебя выбор — выводить людей на чистую воду, критиковать, томить, арестовывать. Другого пути у тебя нет.
Вся партия, вся армия, весь народ сделали один выбор — «искренне одобрили социализм». Каждый китаец до конца проявил себя. Доказал, какой он есть.
И тогда весь Китай забурлил и пришел в ярость, как от раскатов грома, как от урагана все содрогнулось.
В это время центральный комитет горячо поддержал дацзыбао, написанную группой из семи человек с кафедры Пекинского университета под заголовком «Так что же в конечном счете сделали для культурной революции Сун Ши, Лу Пин, Пэн Пэйюнь?», содержание которой быстро передали по радио для всего Китая и всего мира.
Потом, 5 августа, председатель Мао во дворце Чжуннаньхай написал и вывесил свою дацзыбао «Огонь по штабам!», указав, что «контрреволюционный буржуазный штаб, возглавляемый «китайским Хрущевым» — Лю Шаоци, стоит на реакционных буржуазных позициях, осуществляет диктатуру буржуазии, подавляет бьющую ключом пролетарскую культурную революцию... Лю считает, что добился цели, довольный собой приобрел величественную буржуазную осанку, в нем угас пролетарский дух, но он чувствует себя хорошо!».
После этого вся партия, армия, весь народ страны, «не жалея себя, смело стащили императора с лошади!» «Если выкорчуешь все вредные элементы, станешь непобедимым»
А дальше во всем Китае «небо перевернулось и земля опрокинулась, все возмутилось и возбудилось».
«Невиданная в истории» неудержимая сила «великой культурной революции» бешеным вихрем закрутилась по земле, как буйные водяные валы билась о берега, как река, прорвавшая дамбу, бурно устремилась вперед. Ее стремительное развитие побудило нас, учащихся средней школы — первого поколения юношей и девушек республики — кричать, орать, прыгать, преследовать, штурмовать, и в конце концов пережить позор своего падения. Мы разожгли фанатизм в десятки раз более сильный чем прежде, подняли в сотни раз более бесстрашный энтузиазм, старались показать, что в борьбе с буржуазией по-настоящему одобряем социализм...
Прежде всего мы выгнали из школы рабочую группу. Само собой разумеется, каждого из них сначала избили, оставив по себе дурную славу.
Заодно мы, наконец-то, взяли под стражу нашего директора школы, вывели его на помост для политического суда, посадили на «столб позора». Трудно было подобрать наказание директору школы, который доверял рабочей группе, проводившей «контрреволюционную буржуазную линию», и которую он тем не менее поддерживал и был для нее опорой. Только благодаря этому он столько времени продержался на плаву и, наконец, стал контрреволюционером.