Закусочная, что напротив парикмахерской, раньше тоже называлась по имени улицы. А с некоторых пор на табличке написали «Закусочная Лоюянь», не без намека на душещипательное значение «Лоюянь». Это тоже из стихов Мао, такого рода названия естественно находятся под защитой революции.
Я остановился напротив входа в парикмахерскую, поняв, что сбился с пути, и тут же увидел, как из закусочной «Лоюянь» вывалила шумная толпа. 7–8 пар «лебедей», стуча в гонги и барабаны, веселой ватагой стали переходить улицу. Две парикмахерши, подпиравшие дверные косяки, крикнули внутрь парикмахерской:
— Идут сюда! Идут сюда! Люди идут! — им совершенно нечего было делать, надеялись получить желанное занятие. Многие работники парикмахерской — мужчины и женщины вышли на улицу, встретили их аплодисментами. Персонал закусочной подошел к парикмахерской, несколько человек быстро развернули большой красный лист бумаги и стали торопливо клеить рядом с «обращением к революционным массам». Еще не высохшие иероглифы слова «поддержим» врезались мне в глаза. Я окинул взглядом написанное, основной смысл его сводился к поддержке революционной работы персонала парикмахерской «Хуачжицяо».
Обе стороны взаимно обменялись лозунгами:
«Учиться у революционных парикмахеров!».
«Учиться у революционного персонала закусочной!».
«Привет революционным парикмахерам!».
«Привет революционному персоналу закусочной!».
Это привлекло внимание многих прохожих, которые останавливались вокруг, чтобы посмотреть на это мероприятие.
Я случайно остановил взгляд на пространстве перед входной дверью в «Хуачжицяо». Меня охватило чувство, которое можно назвать: «если все человечество пьяно, то я тоже пьян». Удрученный происходящим, я торопливо перешел улицу и неожиданно увидел, что на стену закусочной «Лоюянь» тоже наклеивают два больших листа красной бумаги. Не имея намерения читать их, я все же не смог подавить любопытство, остановился и стал бегло просматривать.
На первом листе было «обращение к революционным массам закусочной «Лоюянь», впереди которого размашистым почерком вписана цитата: «Золотую чашу содержи в порядке, на земельном наделе трудись изо всех сил». Эта закусочная в целях стимулирования изменения мировоззрения революционных клиентов, начиная с сегодняшнего дня, не будет убирать столы, мыть пиалы и палочки для еды. Персонал не слуги клиентов, закусочная должна обслуживать семьи. Клиенты обслуживают себя сами, только в этом случае появится самый лучший социалистический строй, в котором все люди равны...
В моих карманах никогда не было столько денег, чтобы можно было съесть блюдо в закусочной. Поэтому то, что персонал призывал клиентов также съедать всю пищу, не оставляя объедков, и в этом видел преимущество социализма, меня никак не касалось. Да и стригся я всегда только наголо или делал ученическую прическу, при этом никогда не пользовался такой услугой, как помывка головы, чтобы сэкономить один мао, поэтому и этот призыв «Хуаюцяо» ни на йоту не затрагивал мои интересы. Впрочем, любая модель каждого парикмахера, старательно делающего свое дело, неизбежно вызывала в моем сознании уважение и почтение к ним. Что касается социализма, то я про себя думал, что мы занимаемся им уже столько, сколько я прожил на свете, но все время делаем неправильно. Даже идея «служить народу» требует новых дискуссий, а все это только приносит людям разочарование. Волей-неволей чувствуешь глубокую досаду за свою республику.
Раздосадованный я продолжил свой путь домой. Проходя мимо большого желтого многоэтажного дома, я увидел, как собравшаяся перед ним толпа кого-то избивала.
Желтая многоэтажка одной стороной выходит на улицу. Моя семья жила в маленьком переулке за многоэтажкой. Она построена совместно провинциальным обществом писателей и театром песни и пляски как общежитие. Но писатели здесь почти не жили, только артисты. Дацзыбао на стене дома сменялись трижды в день. Их наслоение достигало толщины трех досок! Дацзыбао на этом доме в сравнении с другими вызывали беспредельный интерес у прохожих, а для простого населения нашего переулка поставляли богатый материал для веселых увлекательных бесед. Писатель Н. — бродяга по природе, артистка такая-то всегда была «драным башмаком», певица такая-то — любовница В.… Некий деятель из кругов культуры и искусства, как достоверно известно, обладает «дурными качествами», ведет темные дела и способен высосать из пальца все, что угодно, с помощью дацзыбао разоблачен принародно. Простые городские жители потешались вдвойне. Об этом передавали из уст в уста и переписывали, без устали отводили душу.